Очередной враг выныривает из хода сообщения, оставленного «без присмотра», держа германский маузер с примкнутым ножевым штыком наперевес. Он замечает меня, склонившегося к Андрею, на секунду раньше, но с длинноствольной винтовкой в узкой траншее всегда неудобно. Вот и турок замешкался, разворачиваясь в мою сторону, подняв при этом ствол винтаря над головой и только после направив его на меня… Точнее – лишь попытавшись направить. Я, даже не пытаясь отступить от Андрея, вполоборота развернулся к новому врагу, после чего нажал на спуск, выстрелив прямо от живота!
– Первый…
Начав обратный отсчет оставшихся в барабане патронов, я шагнул вперед и, высунувшись в ход сообщения, тут же утопил спусковой крючок. С двух шагов не промахнулся и навскидку, сняв очередного противника, после чего затравленно оглянулся по сторонам.
– Второй…
Наган дал мне необходимое преимущество в ближнем бою, позволив зачистить окружающее пространство от османов. Слева и справа по траншее также часто хлопают револьверные выстрелы, «равняя» число сражающихся… Но накал схватки между ополченцами и прорвавшимися турками заставляет невольно передернуть плечами. Люди убивают друг друга со звериной ненавистью, выкрикивая последние ругательства – или рыча от ярости…
«Фехтовать» на примкнутым к винтовкам штыках в условиях узости окопов крайне неудобно – и, опустошив магазины винтовок, большинство солдат отбрасывают их в стороны. Хотя есть и другие – те, кто продолжает колоть врагов длинными выпадами, стараясь удержать их на дистанции… Один из ополченцев на моих глазах с яростью пронзил грудь османа длинным выпадом – все честь по чести! Вот только удар вышел такой силы, что винтовка вошла в тело турка по самую мушку – и застряла. Мгновением спустя обезоруженного ополченца зарубил саблей турецкий офицер (или унтер), тут же вскинувший клинок для нового удара… Впрочем я успел его застрелить:
– Третий…
Так вот, большинство солдат с обеих сторон кидаются друг на друга, зажав в руках маузеровские штык-ножи, кавказские прямые кинжалы кама или кривые бебуты, более длинные ятаганы – уступающие, впрочем, офицерским шашкам… Но те так же неудобны в траншейной схватке. В итоге бой превратился в беспощадную резню на ножах, в бойню, в которой побеждает тот, кто успевает ударить первым! В ней нет правил – и удары наносятся и в спину, и с боков, никто не стесняется добить упавшего на окровавленный снег противника… Треск разрываемой плоти, отчаянные крики раненых, зажимающих распоротые животы, раны лица, глаз, шеи, яростный мат и рык, часто мелькающие, перепачканные красным клинки – все это я успел разглядеть в мешанине тел с отчаянной жестокостью убивающих друг друга людей… При этом судорожно вдыхая воздух, пропитанный тяжелым запахом крови и сгоревшего пороха.
Вот она, траншейная схватка во всей ее «красе»…
С сомнением я взглянул в пустующий ход сообщения – ведь если кто из него полезет, я так и так окажусь к противнику спиной! Но вроде бы отрезанные шрапнелью турки уже все в окопах, новых бегущих в атаку не видать… Затем я с тяжелым сожалением оглянулся на уже отмучившегося Андрюху и побежал вперед, на ходу забивая патронами пустующие каморы револьвера.
Впереди по траншее наблюдается какая-то непонятная возня. Но всмотревшись вперед, чтобы понять происходящее, я уже мгновение спустя почуял, как меня начинает колотить от отвращения и ярости… И тут же разрядил два патрона в спины турок, безжалостно рубящих уже безмолвного прапорщика, все еще вздрагивающего от ударов ятаганов!
Третий выродок чисто случайно ушел от пули, судорожно рванувшись в сторону, и тут же наотмашь рубанул от себя, удачно попав острием клинка по стволу моего нагана! А я ведь и так едва успел отдернуть руку от стремительно мелькнувшего клинка и невольно разжал пальцы от сильного удара… Револьвер полетел в сторону, а развернувшийся в мою сторону турок (глаза его сверкают совершенно безумно) обрушил резкий удар ятагана сверху-вниз. Удар, что однозначно рассек бы мою голову, коли я отпрянул бы назад! Но имея какой-никакой опыт ближней схватки, я рванулся вперед – предплечьем левой руки блокируя вооруженную руку противника и кулаком правой ударив в горло османа…
Вот только удар вышел неточным, и попал я значительно ниже кадыка, в грудь – по сути, только оттолкнув врага на стенку окопа, даже не сбив его с ног! Но правую руку османа с зажатым в ней ятаганом мне удалось блокировать и прихватить левой… После чего я начал действовать на рефлексах – и, дернув руку противника на себя, зажал ее в локтевом сгибе правой! Одновременно с тем я зашагнул левой ногой назад, поставив стопы близко, на одну линию, и резко сел на правое колено, одновременно с тем скручивая корпус… Прикладной вариант исполнения броска «через спину с колена»! При котором мне удалось вытянуть вооруженную конечность османа так, чтобы его ятаган не зацепил меня во время «полета» владельца…