Но генералы не ходят в атаки в пехотных цепях. А вот вольноопределяющемуся Марочко довелось уже в октябре 1904-го – в деле на реке Шахэ.
Недовольство воюющих даже под рукой Куропаткина старших офицеров в Санкт-Петербурге резонировало с гораздо большей силой. И сам Павел Иванович, только прибыв «с материка», представлял японцев толпой разношерстно одетых азиатов с едва ли не дульнозарядными кремниевыми ружьями образца так века семнадцатого, ведомых в бой закованными в экзотичную броню рыцарями-самураями! То есть противником, примерно похожим на тех же туркменов, коих столь блестяще покорил Скобелев… Во многом эти мысли навеяло недавнее Сацумское восстание самураев, кипевшее в один год с последней русско-турецкой войной. По картинкам французских журналов с изображенными на них самураями, по случаю увиденным еще в детстве, Павел и сложил свое впечатление о японском воинстве…
Реальность оказалась куда как хуже и страшнее – но в реальности с врагом встречаются только солдаты на поле боя. В Петербурге же с начала войны царили шапкозакидательные настроения, и все поражения на море и на суше списывали или на внезапное нападение японцев, или на несчастные случаи. И в этом была своя доля правды: взять хоть гибель решительного адмирала Макарова на морской мине или столь же нелепую смерть адмирала Витгефта в фактически выигранном бою в Желтом море! А также все без исключения обвиняли Куропаткина едва ли не в старческой нерешительности… И хотя сам государь не спешил делать скоропалительных выводов, все же и он давил на генерала – впрочем, Николай II был более всего обеспокоен судьбой блокированного в Порт-Артуре флота и его окруженного гарнизона. Вот Алексей Николаевич и решил провести наступательное сражение, с целью «разбить врага»…
Так вот, для вольноопределяющегося Марочко бой на реке Шахэ начался – и закончился! – с разрывов шрапнели над цепями русских солдат, едва ли не вслепую идущих в атаку на врага в силу плохой разведки и «белых пятен» на штабных картах! Собственно, он был ранен в первые же мгновения боя, но по счастью легко ранен в бедро: пуля задела плоть по касательной, чудом не перебив бедренную артерию!
А вот многим товарищам Павла, с коими он успел уже крепко сдружиться (а кого-то всерьез не взлюбив), повезло значительно меньше… В те мгновения еще совсем молодой мужчина узнал, что смерть на поле боя не делает разницы между хорошими людьми и плохими. И что «красивая» смерть с едва заметными на теле ранами и мужественными лицами благородных воинов, в последний миг своей жизни устремляющих взор к небесам, есть прежде всего выдумка романтиков-писателей… В реальности же смерть оказалась куда как страшнее и отвратительнее – с выпавшими из ран в животе внутренностями и расколотыми черепами, да обезображенными лицами людей, только что шагавших с тобой в одном строю…
Сражение на реке Шахэ обернулось для русской армии тяжелейшими потерями – хотя и японцы недосчитались многих тысяч своих солдат, потерянных в попытках контратаковать и жарких встречных схватках… А сам Павел Иванович после этого боя стал последовательным сторонником исключительно оборонительной тактики – благо, что на укрывшихся в окопах солдат шрапнель действует гораздо менее эффективно. Да и фугасные гранаты, попав в окопы, цепляют только ближайших к месту разрыва несчастных.
Потому, когда вышедший из госпиталя вольноопределяющийся, лишившийся всяких романтических грез о подвигах, орденах, высоком офицерском звании и личном дворянстве, приступил к рытью окопов под Мукденом, эта особенно тяжелая поздней осенью и в зиму нудная земляная работа его особенно и не угнетала.
Ибо в окопах встречать цепи идущих в рост японцев всяко надежнее…
Оказавшись в рядах армии Линевича, Марочко не участвовал в деле у Сандепу и был рад тому, что ему не пришлось вновь рисковать своей жизнью. Но все же излишне осторожная тактика Куропаткина по результатам данной боевой операции вызвала раздражение у слишком многих офицеров… Последние, в свою очередь, видели в вольноопределяющемся если не ровню себе, то солдата, стоящего на ступеньку выше прочих нижних чинов. У офицеров в принципе хорошим тоном почиталось обращаться к вольноопределяющимся на «вы» и величать их по имени-отчеству. И безусловно, после общения с ними Павел Иванович в какой-то степени перенял точку зрения недовольных Куропаткиным младших командиров – действительно, командующий остановил наступление под Сандепу именно в тот миг, когда победа казалась так близка…