Короче говоря, было бы их поменьше (раз так в десять!) – и я бы вовсе не волновался. Но, к сожалению, в настоящий момент на позиции полка накатывает, по меньшей мере, бригада австрияков (навскидку их втрое больше, чем нас до артподготовки) – причем полка, поредевшего как минимум вдвое…
И на острие атаки немцев – позиция моей полуроты.
– Перезаряжай! Цельсь… Огонь!!!
Очередной залп бьет по немецким цепям, мертвые падают на землю. А живые – живые, переступая через тела павших камрадов, срываются на бег после отрывистой команды офицера, продублированной басистым ревом унтеров. И в горле у меня как-то сразу пересохло…
– Братцы, ручные бомбы готовьте! Стреляй вразнобой, по готовности!
Сам я откладываю трехлинейку в сторону и тянусь к сложенным чуть в стороне гранатам. Ручных бомб старой конструкции авторства Лишина здесь уже нет – хотя последние имеют несомненное преимущество благодаря запалу ударного действия. Вот только последний слишком сырой, недоработанный… В наличии же три «футуристические» РГ-12 и пять штук более современных РГ-14, коими мне довелось воспользоваться еще в реальности «Великая Отечественная». Это все ручные бомбы, что удалось лично мне собрать с павших солдат, погибших во время артобстрела – и в настоящий момент запалы в них уже вставлены, а сами гранаты взведены и готовы к боевой эксплуатации.
Переложив гранаты поближе и проверив барабан самовзводного офицерского нагана, я вновь приладился к брустверу, поплотнее прижав приклад винтовки к плечу. В бруствер справа от меня дважды плотно так ударили винтовочные пули – плотность и точность вражеского огня возросла кратно при приближении врага, австрийцам до траншеи осталось не более сотни шагов… Внутренне холодея, где-то в глубине душе я осознал, что пережить скорую рукопашную схватку я смогу разве что чудом, но вряд ли в этот раз к нам на помощь явятся кубанские казаки с пулеметными двуколками и конной батареей трехдюймовок…
Но тут же я отогнал от себя тоскливые «всепропащие» мысли. Сейчас поддаться им – это все одно, что похоронить себя заживо. Нет! Нужно драться – до последнего драться, цепляясь за свою жизнь и забирая вражьи.
А там уж посмотрим, случится ли чудо – или нет.
…В последние мгновения вражеской атаки я рискнул поиграть в снайпера, стараясь выцелить кого-то из офицеров, но в итоге снял только вырвавшегося вперед крепкого унтера с роскошными вислыми усами, после чего потянулся к гранатам:
– Ручными бомбами… Бей!!!
Схватившись за ручку первой РГ-14 (отличающуюся от предшественницы меньшей массой, «бутылкообразной» формой и большей дальностью полета), я поспешно сдвинул кольцо с рычага, а большим пальцем левой – предохранительную чеку на корпусе гранаты. После чего, заведя за спину правую руку с эргэшкой, я резко метнул ее во врага!
Впрочем, первый бросок вышел не самым удачным, и ручная бомба пролетела метров тридцать пять из положенных сорока. Но после подрыва часть ее осколков все же стеганули по австрийцам первой шеренги, не посмевшим остановиться и залечь – срезав трех человек в пятнадцати с лишним шагах от места подрыва…
А в воздух, между тем, уже взлетела вторая моя эргэшка модели четырнадцатого года, а также ручные бомбы всей полуроты, более-менее обученной мной гранатометанию.
Частые хлопки ручных бомб и кратно увеличившиеся потери в первых шеренгах врага все же заставили немцев и мадьяр залечь напротив траншей моей полуроты. Однако, несмотря на короткую заминку, атакующий враг принялся стремительно обходить нашу позицию с флангов, не считаясь с потерями от слишком редкого и неорганизованного огня уцелевших русских солдат… Но тут неожиданно подал голос один из станковых «максимов» пулеметной команды, «заговоривший» слева от нас! Частые, густые прицельные очереди ударили по австрийцам, прижимая их к земле – и я, приободренный неожиданной поддержкой, закричал:
– Мальцев, своим отделением держи фронт атаки ручными бомбами! Остальные – за мной!
Иван Мальцев, дюжий, крепкий унтер, легко раненный в левую руку осколком, наскоро перевязанный и оставшийся на позициях, твердо кивнул в ответ: