Мне осталось только усмехнуться:
– Что же ты не вмешался?
Мститель вернул мне ухмылку:
– А что же по-твоему я сейчас делаю? Вмешиваюсь. Правда, мне немного надоело то, что, воспринимая весь этот мир, как ненастоящий, ты позволяешь себе порой терять остроту ощущения от погружения… Нет. Я хочу, чтобы ты жил полной жизнью, а, чтобы у тебя появился стимул, заключу с тобой сделку. Одиннадцать заданий. Ровно одиннадцать. Временной период любой. Смерть – полный перезапуск задания, с самого начала. Но самое главное – чтобы ты был целиком погружен в игру, чтобы у тебя кровь кипела от адреналина! Выполнишь одиннадцать заданий – и я тебя, так и быть, отпущу. Не выполнишь – застрянешь навсегда.
– Хах, Флоки! Ты ведь даже неписью был чрезвычайно хитрожопой сволочью, а мутировав в искусственный разум, дашь фору в коварстве любому иезуиту. Одиннадцать заданий? И после отпустишь? Серьезно?!
Сын Сверкера цинично, издевательски так улыбнулся:
– У тебя есть какой-то выбор?
Я ответил вопросом на вопрос:
– Что ты понимаешь под донором?
Флоки неожиданно для меня решился объяснить:
– Что все твои чувства и ощущения я способен пропустить сквозь себя, но, увы, только с тобой. Не бойся, я не сижу в твоей голове или сознании, и тем более теле – страшиться нечего, все, как было когда-то с помощником. Ну, а главное – альтернативы у тебя нет. А потому твое первое задание… Помнишь ту русинскую семью, так дешево продававшую вам картошку, сало и хлеб? А помнишь старшую дочку, она тебе еще яблок так щедро отсыпала и передала домашнего вина? Любава – невысокая такая, чуть полноватая, с тугой косой горящих золотом на солнце волос, статная и грациозная… По сценарию игры, списанному с реальных событий, австрийцы, зайдя в деревню, повесят ее – именно за то, что русинка кормила русских солдат и привечала русского офицера… Спаси Любаву.
Глава 20
Сознание возвращается с дикой головной болью и тошнотой. Еще толком не открыв глаза, я рефлекторно потянулся ладонью к источнику боли – и нащупал чуть ниже затылка справа огромную шишку! Когда же зрение сфокусировалось, то на пальцах правой я разглядел кровь.
Нехило мне так прилетело…
Пусть и с трудом, но все же я сумел заставить себя сесть, привалившись к стенке окопа, и попытался осмотреться, определить время да оценить ситуацию. Карманные часы торгового дома «Павел Буре» с гравировкой в виде «максима» на треноге и с надписью: «За отличную стрельбу из пулемета» я потерял, как кажется, еще во время австрийской артподготовки – жаль, мне их вручили в госпитале в Тифлисе. И хотя награждают часами в основном нижних чинов, но по большому счету в боях за Сарыкамыш я дрался как раз простым наводчиком, в лучшем случае командиром расчета… Ладно, потеря обидная, но не смертельная. А вот тот факт, что по окопам ходят бойцы австрийской трофейной команды, судя по редким выстрелам, добивающие раненых (возможно, только самых тяжелых, но, тем не менее!), это уже серьезная проблема. Как и марширующая на восток колонна вражеской пехоты…
Все это я разглядел, сумев пока еще нетвердо встать на ноги и осторожно приподняться над бровкой хода сообщения, ставшего местом последней схватки моего отделения. Так вот, все увиденное мной есть большой минус: враг прорвал нашу оборону и, очевидно, сумел уже достаточно далеко углубиться в сторону Карпат, раз на позициях полка их пехота следует в походном строю. А значит, времени спасти Любаву у меня катастрофически немного – будь он неладен, искусственный разум игры, когда-то носящий имя Флоки Мститель… Но есть и плюсы. Солнце клонится к закату и уже практически коснулось кромкой красного диска отрогов гор. А как только оно скроется за ними, окружающая местность стремительно погрузится в спасительные для меня сумерки – это раз. И два – на дне хода сообщения я увидел оброненный мной наган (очевидно, выронил я его, улетев в тяжелый нокаут). На мое счастье в горячке боя никто из австрияков не подобрал вороненый револьвер русского офицера.
Ну, собственно, и не стал его добивать…
Наконец, есть и плюс номер три: при виде врагов, шныряющих по окопам в опасной от меня близости, как-то притупилась и головная боль, и тошнота, а сам я стал чувствовать себя вполне себе сносно. Ну, удивляться тут особо нечему – виртуальная реальность копирует психофизиологические реакции человека, оказавшегося в экстремальной ситуации. То есть когда выброс адреналина в кровь при виде опасности купирует последствия небольших травм или ран… И в данном случае сотряс – это не сломанная рука или нога, не глубокая и не рваная рана, которые однозначно бы меня остановили.