– Зараза…
Очень хотелось крепко выругаться, хотя я уже очень давно стараюсь не материться (язык бесов, хула на Святого Духа и оскорбление Богородицы – то, что я узнал о мате, прочтя о нем на церковных вратах). Однако все последующие ругательства застыли в горле – очередная пуля свистнула прямо надо мной, заставив волосы на затылке зашевелиться от ужаса.
Меня спас именно этот камень, оказавшийся под ногами, а у австрияков все же нашелся очень хороший либо очень везучий стрелок.
Зараза…
Закусив губы от страха и злости, я все же заставил себя подгрести трофейный винтарь за ремень, после чего резко вскочил и рванул вперед еще быстрее, чем раньше! Очередной всплеск адреналина придал сил, отогнал тошноту, и я побежал, теперь уже петляя из стороны в сторону, как заяц, едва ли не вдвое удлиняя путь до леса…
– Триста один, триста два, триста три… Падай! – считаю я про себя, на «триста три» буквально прыгая вперед. Падение совпадает со звуком выстрела – и свистом вновь пролетевшей рядом пули. Но мне опять удается обмануть старуху с косой – обмануть тактическим приемом, известным как короткая перебежка. Суть его заключается в том, что хорошему стрелку требуется три секунды на то, чтобы убить тебя. Первая секунда – увидеть, вторая – навести оружие (вскинуть к плечу винтарь или автомат), третья – прицелиться. А в самый момент выстрела – ты уже падаешь… Вроде так, могу ошибаться в мелочах, но в целом верно. При этом за три секунды бега ты успеваешь преодолеть метров десять, от силы пятнадцать, а потом нужно вновь вставать и заставлять себя бежать от стрелка, как раз успевшего перезарядить винтовку, пока ты лежал и вставал…
И вновь у него есть три секунды на то, чтобы поймать тебя на мушку и выстрелить до того, как ты рухнешь на землю. Но теперь он уже знает, где ты, оружие вскинуто к плечу, патрон в стволе – и если стрелок хороший, спасти тебя могут разве что петляния из стороны в сторону во время бега, так называемый зигзагообразный бег. А значит, нужно вскочить на ноги сразу после выстрела, пока он все еще перезаряжает винтарь, и петлять, отчаянно петлять…
Меня хватает еще на две перебежки, после чего я падаю наземь, судорожно дыша, и начинаю ползти. Здесь рельеф местности представляет собой сильный перепад каменистой почвы, образующий выемку, а следом за ней невысокий гребень, что закрыл меня от глаз опытного вражеского стрелка и дал перевести дух… Но уже восстанавливая дыхание, я услышал частые, торопливые шаги, а после, чуть приподнявшись, увидел пятерых бегущих вслед за мной австрийцев.
– Какие вы, однако, смелые, братцы…
Трофейная винтовка Манлихера образца 1888 года (название с датой выгравированы сверху, сразу за прицельной планкой) была изучена мной за время командования полуротой и за счет простоты боевой эксплуатации понравилась мне даже больше, чем отечественная трехлинейка Мосина или германский маузер. Опустив влево флажок предохранителя, запирающий до того взведенный ударник, я одним резким движением оттянул рукоять затвора назад и тут же послал ее вперед. Да, винтовки с продольно-скользящим поворотом затвора чуть надежнее, застрявшую гильзу из той же «мосинки» достать легче, но сейчас меньшая (секунды на полторы) скорость перезарядки (и возможность все время держать цель глазами!) для меня важнее. Наспех проверив выставленный прицел – а выставлен он на пятьдесят по левой боковой планке (под усиленный патрон), то есть пятьсот шагов (учитывая, что отечественная метрика у нас сейчас в саженях, это весьма удобно) – я плотно утопил приклад трофейного оружия в плечо.
– Триста пятьдесят метров… Ну более или менее.
Австрийские господа, ринувшиеся в погоню, с понятием движения перебежками и бега зигзагами явно незнакомы. И развернувшись фронтально к первому же преследователю, я свел целик с мушкой на животе врага, после чего мягко потянул за спуск на выдохе… Есть! Винтарь привычно ощутимо ткнулся в плечо, а враг упал, словно налетел на невидимую стенку.
– Один…
Передернув затвор, я быстро перекатился в сторону и развернулся ко второму преследователю – несмотря на потерю, гансы пока не остановили погони. Выверка прицела, задержка дыхания, спуск на выдохе… И вместо выстрела я слышу лишь сухой щелчок бойка.
– Зараза!
У меня не было времени и возможности проверить, сколько патронов осталось в магазине трофейного «манлихера». Один точно выпустил владелец в схватке со мной, еще один потратил я – и ведь надеялся, что еще три осталось. Однако обсчитался…