Хотя о чем это я? Настоящий карамультук-то все-таки нарезной, такое сравнение для него обидно!
…Решение приходится принимать быстро – вот только готового решения (кроме как с честью принять неравный бой и со славой погибнуть) у меня нет. Однако заметив, что вражеский офицер повернулся в сторону колонны беженцев и пристально рассматривает ускорившихся селян, я понял, что и иного выхода у меня, собственно, также нет. Ибо если командир гусар (а может, и улан или драгун – я их особо не различаю) решится догонять именно беженцев, его всадники наверняка успеют настигнуть семью Любавы…
– Бойцы! Занимайте крайние к околице дома, чьи окна смотрят на дорогу! По два-три человека на хату! Без команды не стрелять – пока стреляю только я!
Отдав единственный внятный приказ и жестом дав указание Елизару следовать к соседнему дому, я подступил к срубу колодца, послужившему мне этой ночью столь надежным укрытием. Присев на колено и прижав ложе винтовки к срубу, словно к брустверу, я поплотнее прижал приклад к плечу и, даже не рассчитывая хоть в кого-то попасть, трижды утопил крючок спуска, целясь по направлению к отряду всадников… Все же групповая цель, может, кого-то и задену!
Сделав три выстрела, я вновь прижал к глазам окуляры трофейного бинокля. Как и предполагалось, практическая эффективность моей стрельбы оказалась нулевой, но вот с тактической точки зрения ход оказался верным. Правда, и тут только наполовину: над рядами всадников в киверах бодро заиграл звук горна – и вражеский отряд разделился… При этом две трети кавалеристов направили скакунов к деревне, а вот не меньше десятка бодро порысили в сторону от села, спеша наперерез к нашим беженцам.
Не к месту пришла мысль, что раз киверы, то, наверное, все-таки гусары. Хотя иных отличий от драгун или улан я не наблюдаю, учитывая, что австрияки затянуты в унифицированное серо-синее фельдграу и вооружены саблями и карабинами…
Эх, лучше бы я все-таки ушел с одной только Любавой!
– Александр, Богдан, Елизар, ко мне! Остальные – занять позиции у окон и ждать, пока враг поравняется с елью! Георгий и Агафон могут стрелять сразу по всадникам – остальные бьют только по лошадям! Игнат и Захар, а вы открываете огонь, когда австрийцы окажутся у кустарника!
Ель – это ближайший к дороге, ведущей к селу, ориентир для стрельбы. Расположена она чуть менее чем в трехстах метрах от деревни – и учитывая, что большинство добровольцев сегодня впервые узнали, как нужно сводить мушку с целиком по центру мишени, для них это предельная дистанция боя. А Георгий и Агафон охотники, эти могут уже и по наездникам попасть… В свою очередь, до кустарника не более тридцати шагов, и именно с этого расстояния вмажут самой крупной дробью отцы двух девчонок, также едва ли не ставших жертвами австрийцев этой ночью. Им достались охотничьи «карамультуки» – но последние хороши тем, что с тридцати шагов из них и целиться особо не нужно… Для ближнего боя я оставил Игнату и Захару два трофейных пистолета – вряд ли мужики успеют перезарядить шомпольные гладкостволки, а «штайер» хорош тем, что разобраться с зарядкой суперпростого пистолета много времени не требуется.
Правда, учитывая малое количество оставшихся пистолетных патронов, у мужиков в наличии лишь по одной обойме, уже вставленной в неотъемный магазин…
Еще один пистолет достался Елизару, выполняющему при мне функции скорее ординарца, чем реального бойца. Я хотел было отослать его с матерью, когда десяток собрался (ведь в итоге на группу пришлось только семь исправных трофейных винтовок и два шомпольных ружья), но парень наотрез отказался уходить. Выяснилось, что в одну из девчонок, отправленных на потеху австриякам, парень был крепко влюблен – и для того, чтобы русинский Ромео не бросился ей на выручку, родные даже заперли молодого крепыша в сарае… Теперь Елизар горит готовностью вступить в бой, ну а мне, если на то пошло, еще один стрелок (пусть и в ближнем бою) точно лишним не станет.