Потому как других вариантов уже просто нет. Только здесь, в селе, в скученности домов мы еще как-то сможем пободаться с кавалеристами и, если все сложится в нашу пользу, ударить внезапно. В поле же, куда бы мы не пытались бежать, всадники нас настигнут и порубят.
А то и просто пристрелят в спину. Ибо до любых посадок отсюда как минимум полкилометра уже наполовину распаханных полей.
Так что только вперед…
Австрийский всадник показался из-за угла внезапно и бесшумно – серьезно, за лаем посаженных на цепи псов, коих я запретил селянам забирать и отвязывать, перестук подкованных копыт разобрать не удалось. А конь не выдал себя ни фырканьем, ни тем более ржанием… Просто неожиданно для всех из-за угла ближайшей хаты в проулок нырнул наездник на крепком пегом коне и тут же бешено закричал:
– Russische!!!
Свирепо оскалившись, он рванул вперед, подняв саблю над головой, и в ответ я трижды нажал на спуск, несколько забывшись от ярости и испуга… Два раза выстрелил из пистолета, зажатого в правой руке, и один раз – из зажатого в левой. Все три пули попали в цель – даже с левой руки я сумел ранить австрийца в бок (!), остальные же пули уложил в живот и грудь…
Но тут же мне пришлось рвануться в сторону и прижаться к стенке, пропуская вражеского жеребца! Богдан успел последовать моему примеру, а вот Елизар то ли растерялся, то ли слишком сильно поверил в себя… В итоге встретив коня ударом штыка в грудь. Крепкий русин сумел даже ранить животное, но завизжавший от боли конь не остановился, а продолжил движение, буквально снеся в сторону храброго мальчишку.
– Брат!
Богдан, позабыв обо всем, кинулся к Елизару, а из-за угла хаты, за который нырнул Александр, спасаясь от ошалевшего от боли животного, донесся отчаянный вопль:
– Немцы!!!
И следом тут же ударил сухой одиночный выстрел манлихера… После чего выпавшая из руки русина граната с открытым фитилем покатилась по земле.
– Твою же ж…
Я коротко ругнулся, чуя, что внутри все замерло от ужаса и что страх ширится по телу, заставляя его цепенеть… Подумать только, я в одно мгновение потерял едва ли не весь отряд! Целую секунду я стоял на месте, не в силах сделать и шага, но усилием воли заставил себя двигаться, разжигая в сердце ярость схватки… Бросив последнюю гранату Богдану под ноги, я тут же зарядил ему крепкий подзатыльник:
– Сейчас и нас подкуют, если протелимся! Хватай бомбу, срывай колпачок, поджигай фитиль! Отобьемся – вытащим Елизара!
Кажется, младший брат Богдана просто оглушен, а мой тумак привел парня в чувство. Трясущимися руками он подхватил гранату, срывая с фитиля колпачок, в то время как сам я рванулся назад, к углу хаты, за которой застрелили Сашу.
Вовремя!
Влетевший в проулок всадник вскинул карабин к плечу, ловя меня на мушку. Наши выстрелы ударили одновременно – и в этот раз я не смог опередить противника: левую руку сильно дернуло от удара дум-дум, зацепившей ее только по касательной… Но враг поспешил, выстрелил навскидку и промахнулся, после чего уже не успел перезарядить винтарь. Я же, впопыхах промахнувшись первой пулей, еще две уложил точно в грудину всадника! Зато его скакун замолотил передними копытами прямо перед моим носом, едва не зацепив и заставив испуганно попятиться назад…
Но еще две пули – теперь уже в грудь лошади – и отчаянно завизжавший конь, последним усилием вскинувшись на дыбы, тут же рухнул набок.
А потом я услышал стук копыт за спиной… И успел только обернуться, чтобы увидеть, как к поднявшемуся на ноги Богдану, судорожно чиркающему теркой по фитилю гранаты, стремительно приближается всадник с воздетым для удара клинком… На моих глазах гусар отточенным движением перехлестнул спину отчаянно вскрикнувшего Богдана саблей, рубанув широко, с оттягом! В немом крике раскрыв рот, я вскинул пистолет, но уже в самый миг выстрела в мою грудь врезалась туша разогнавшегося жеребца, отбросив меня на стену хаты.
Как же больно…
Я осел на землю, судорожно кашляя и чувствуя при этом, что внутри словно что-то хрустнуло и порвалось. Стало вдруг как-то холодно – и очень страшно… Особенно, когда взгляд мой остановился на дымящейся гранате, оброненной Богданом и откатившейся практически к моим ногам. Я попытался было дернуться к ней, встать, отбросить за угол!