На Николая было страшно смотреть. Он посерел и опустил голову. Руки, которые лежали на столе, явственно дрожали. Его можно было понять. Мария Федоровна, сочувствуя сыну, спросила:
— Господин генерал, вы ведь сказали, это другая историческая линия?
— Конечно. Это история нашего мира, а в вашем ничего еще не предопределено. Хотя я вас прекрасно понимаю.
Видя, что император всё еще в ступоре, Мария Федоровна начала переговоры, чтоб сменить тему разговора. Она спокойным голосом, как будто ничего не произошло, спросила:
— Хорошо. Допустим, мы вам в некоторой степени верим, генерал, и представленные доказательства заслуживают самого пристального изучения. И впоследствии у нас будет возможность убедиться в вашей искренности, но хотелось бы знать, какие цели вы ставите перед собой, проникнув в наш мир и придя на территорию Российской империи?
— Спасибо за вопрос, ваше императорское величество, — я чуть кивнул головой, давая понять, что преклоняюсь перед ее мудростью.
— Я хочу сразу определить наши приоритеты. Мы — православная страна, правопреемник России, которая была уничтожена во время Третьей мировой войны. Мы понесли огромные потери, и у нас существуют большие проблемы с продовольствием и с некоторыми товарами народного потребления. Соответственно, мы никоим образом не ставим перед собой никаких задач по вторжению в ваш мир. У нас просто не хватит на это сил, да и по большому счету у нас есть свой мир, и его нужно приводить в порядок.
Помимо всего прочего, часть нашей производственной базы уничтожена, и мы готовы разместить определенные заказы оборонного характера на предприятиях российского военно-промышленного комплекса, естественно, принимая участие в его модернизации и передавая некоторые технологии, которые появятся в вашем мире в лучшем случае через двадцать-тридцать лет.
Образно говоря, мы предлагаем установить добрососедские отношения, поскольку не имеем друг к другу никаких территориальных претензий. При этом российским товарам предлагается огромный рынок сбыта, причем по весьма и весьма приличным ценам, отличным от тех, что выставляют у вас люди, контролирующие мировой рынок. Таким образом, тут не будет никакого демпинга и диктата западных торгашей, и мы готовы платить на ваш выбор или золотом, или высокотехнологическими продуктами, или даже некоторыми технологиями, которые можно будет адаптировать к вашей производственной базе.
Подумайте, ваше императорское величество, из-за чего началась в вашем мире глобальная война? Англия и Германия не могли поделить рынки сбыта своей продукции, и возникли претензии по колониальным вопросам. А тут получается, что перед Россией открываются очень серьезные перспективы по развитию и сельского хозяйства, и промышленности, при этом я вам даю слово, что мы готовы торговать только с вами, и никто, никакие англии, франции и остальные штаты не будут допущены к этой, по сути дела, колоссальной кормушке. Им всем, кто захочет урвать крохи, придется идти к вам на поклон, потому что мы принципиально не будем с ними работать, только с вами. Будут закупаться только русские товары или товары с клеймом «Сделано в России». Теперь представьте, что произойдет, когда эти островные торгаши и их собратья из-за океана почувствуют, как мимо них проходят огромные прибыли? И силу они применить не смогут, потому что сразу получат от нас в полной мере, ну, если, конечно, мы с вами заключим договор о взаимной военной помощи. Они быстренько выстроятся в очередь к вам на прием, умоляя купить у них что-то такое, что можно будет перепродать пришельцам, то есть нам.
У меня, как у большинства наших бойцов, были закреплены гарнитуры в ушах, и тут же я услышал комментарий Дегтярева, который был на связи и слушал наш разговор:
— Молоток, Остап Ибрагимович, классно ты им про Новые Васюки втираешь, так держать…
Я с трудом удержался, чтоб не заржать, и видимо, Катька, услышав Олега, тоже держалась из последних сил.
Николай заметно успокоился и внимательно слушал мои рассуждения. Теперь передо мной сидел умный, начитанный и весьма осторожный политик, который чувствовал какой-то подвох, но ничего пока понять не мог. Поэтому он стал осторожно прощупывать детали моего предложения.
— Англия и Франция — наши союзники, и сейчас мы ведем войну с Тройственным союзом… Как я понял, вы испытываете к нашим нынешним союзникам весьма отрицательные эмоции. Как это может соотноситься с нашим возможным договором?