Мария Федоровна положила руки на стол ладонями вниз и сказала:
— Господин генерал, вы дали много пищи для размышления. Если вы не против, то нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию.
— Конечно, ваше императорское величество, да и меня дела зовут. Как и прежде, я оставлю Екатерину Анатольевну в качестве офицера связи, а сам вернусь в наш мир. Там тоже накопилось много дел.
На этом встреча была закончена, и, дав команду на взлет, я, проинструктировав Артемьеву, за судьбу которой абсолютно не опасался, направился к вертолету, который уже для прогрева запустил движки.
Через десять минут мы снова неслись над землей, а я всё проигрывал в голове состоявшийся разговор, прекрасно понимая, что как-то скомканно получилось, и Николай не такой уж простачок, чтоб, рассказывая ему сказочки, втереться в доверие. Одна надежда была на Марию Федоровну, которая с каким-то наслаждением ввязалась в эту историю и начала плести новые политические интриги, просчитывая, как на волне появления пришельцев из другого мира упрочить свои позиции в высших эшелонах власти империи.
Глава 10
Уже час, как, грохоча мощными двигателями, улетела боевая машина, которую пришельцы называли вертолетом, унося на борту генерала Оргулова, а император Всероссийский всё не мог успокоиться. Его трясло от той судьбы, которая была предписана ему и его семейству в другой истории, и на ум приходили передающиеся от отца к сыну слова монаха-предсказателя Авеля. Война, терновый венец, смерть семьи и море крови.
Чтобы прервать неприятный разговор, император дал команду накрыть на стол, и около часа ушло на поздний обед, во время которого по молчаливому согласию никто не обсуждал происшедшие события. Даже присутствующий за столом великий князь Николай Николаевич, пытливо поглядывающий на императора, вдовствующую императрицу и великую княжну Ольгу, помалкивал, хотя было видно, что он, профессиональный военный, сгорает от нетерпения узнать, что же такого здесь произошло.
Дождавшись, когда молчаливые денщики уберут со стола и приглашенные на обед гости покинут комнату, они снова вернулись к обсуждению сложившейся ситуации, прекрасно понимая, что сегодняшнее событие перевернет весь мир и вызовет такую бурю, что нужно основательно подготовиться и четко определить свою позицию…
Во время разговора с генералом из другого мира император внимательно наблюдал за этим головорезом в пятнистой форме. Чувствовалось, что тот что-то недоговаривает, но когда он стал описывать смерть императора, захват власти Гучковым, гражданскую войну и террор, то Николай видел по его глазам, что это правда, и от этого становилось еще страшнее…
Отправив гостей и дав команду достойно разместить женщину — офицера связи новороссов, император остался в той самой комнате, где недавно проходил тяжелый разговор, чтобы еще раз поговорить с матерью и сестрой. Не в силах держать всё это в себе, он поделился своими страхами с родными людьми и жалел о том, что рядом нет милой Аликс, но к его удивлению, Мария Федоровна, его матушка, спокойно на всё отреагировала.
— Николя, ты сгущаешь краски. Давай посмотрим на ситуацию с разных сторон.
В разговор вмешалась сестра:
— Николя, ты слишком всё драматизируешь, послушай маму, даже я вижу очевидные вещи.
— Какие же, поясни?
Сестра улыбнулась, так нежно и успокаивающе.
— Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. Даже если предположить, что часть того, что сообщил этот генерал — правда, то это дает информацию для размышления.
— Ты про эту войну и то, что нас в нее настойчиво втянули? Я это понимаю, но у нас есть обязательства…
Тут ответила Мария Федоровна:
— А скажи, дорогой сын, а часто ли наши союзники соблюдали взятые на себя обязательства? Зачем нам эта война? Ради чего мы воюем?
Николай раздраженно хлопнул ладонью по столу.
— Мама, и ты тоже? Я же говорил, что я дал слово, и у нас договоры с союзниками, и мы не можем предать.
И тут Оля, такая добрая и такая нежная, которая никогда не лезла в политику, с озлобленностью ответила, поразив императора напором и решимостью. Он не знал, что после путешествия в будущее и разговора с генералом Беляевым, который долго, с грустью и тоской в голосе, рассказывал, как из-за внутренних дрязг, ожесточенности и предательства союзников пала империя, она на многое стала смотреть по-другому.