— Каждый из вас посвящен в основную причину нынешних неприятностей рейха в той мере, как он по роду службы сталкивался с проявлениями вмешательства пришельцев из будущего в нашу историческую линию. Поэтому хотелось бы собрать воедино все имеющиеся факты, прежде чем что-то предпринимать. Давайте дадим слово самым информированным людям Германии.
Посмотрев и на якобы скучающего Канариса и спокойного Гейдриха, Гиммлер замолчал, давая слово своему серому кардиналу. Начальник главного управления имперской безопасности спокойно открыл кожаную папку и, неторопливо выкладывая на столик листы и фотографии, стал излагать всю имеющуюся информацию о пришельцах.
— Первые непонятные события, которые привлекли внимание и нашей службы, и специалистов абвера, начались в июле прошлого года, когда войска второй танковой группы Гудериана прорывались к Могилеву…
Вроде как информации было не так уж и много, но повествование заняло не меньше двух часов и сопровождалось многочисленными вопросами присутствующих. Полнота, системность и стиль изложения произвели определенный эффект и должны были показать, что СС во главе с Гиммлером были с самого начала извещены о надвигающейся угрозе, и только недальновидность Гитлера и его приближенных привели к столь плачевным результатам. Многие из присутствующих прекрасно знали, что Канарис и тут обскакал СС, но адмирал помалкивал и оставался невозмутимым и с легким интересом слушал, делал свои выводы, показывая тем самым свою полную лояльность нынешней власти.
Когда Гейдрих закончил, в кабинете наступила тягостная тишина. Генералы и адмиралы знали, что ситуация критическая, но глубина пропасти, над которой балансирует Германия, ужасала. Гиммлер не смог удержаться и победно усмехнулся, увидев произведенный эффект — именно то, чего он добивался. Обычная практика поиска внешнего врага себя оправдала и в этот раз. Поэтому играя роль фюрера и главы этого собрания, он подал голос:
— Может, адмирал Канарис дополнит обергруппенфюрера Гейдриха?
Но Канарис неопределенно пожал плечами.
— У меня, конечно, есть что сказать, но хотелось бы услышать сначала всех присутствующих.
Такой ответ Гиммлеру не очень понравился, и он это показал легкой гримасой, но больше ничем не выдал свое раздражение и, блеснув линзами очков в свете электрических ламп, продолжил:
— Хорошо. Пусть будет так. Что нам готовы сообщить представители люфтваффе?
Генерал фон Грейм коротко кивнул и заговорил чуть простуженным голосом — во время перелета в Берлин на совещание его сильно продуло, и он изо всех сил старался, несмотря на высокую температуру, выглядеть бодрым и работоспособным.
Рассказ о том, что немецкой авиации на Восточном фронте почти не осталось, уже никого не удивил. Русские, благодаря техническому превосходству пришельцев в сверхточных средствах разведки, сумели быстро вычислить расположение всех аэродромов и методично их уничтожить. Тактика проста и действенна: с боевых вертолетов высаживается разведгруппа, изучает систему обороны аэродрома, через портал ночью вызываются несколько дивизионов «сталинских органов», которые просто смешивают всё с землей. Потом через те же порталы при поддержке танков и «ночных мясников» подходит карательная группа и добивает всех оставшихся. Особое внимание уделяется обязательному уничтожению технического и летного персонала, поэтому с недавних пор у нас дикий дефицит специалистов и подготовленных пилотов.
Подобный сценарий осуществлялся повсеместно и касался не только люфтваффе, но и других родов войск, поэтому остальные присутствующие в этой комнате спокойно слушали, ничем не выражая свои эмоции. Но вот информация о новой организации действий русской авиации уже вызвала неподдельный интерес.
Высокоточные радиолокационные станции наземного базирования позволяли полностью контролировать воздушное пространство на участке фронта в несколько сотен километров. Специальные русские бомбардировщики, переделанные под летающие радиолокационные станции, постоянно висевшие в воздухе, позволяли обнаруживать даже низколетящие самолеты люфтваффе и сразу же передавать информацию в командный центр. На нужном участке фронта полностью глушилась радиосвязь, тем самым парализуя любые попытки управления сражением со стороны немецкого командования. Русские же, благодаря имеющейся точной информации о положении в воздухе, создавали многократное численное преимущество над любой немецкой авиационной группой, что, естественно, приводило к огромным потерям среди германских летчиков.