Поднимаюсь на свой этаж пешком, оттягивая момент встречи с родными. Знаю, что выгляжу сейчас не лучшим образом и понимаю, что мама засыплет меня вопросами. Открываю дверь, скидываю с себя одежду. Мама ожидаемо встречает меня, выходя в коридор. Предупреждаю поток расспросов, подняв вперед ладонь.
- Сначала в душ. – у меня сил нет даже на то, чтобы хотя бы попытаться сделать вид, будто ничего серьезного не произошло.
Отогреваюсь под горячими струями, расслабляю ставшие колом от стресса мышцы и включаю воду похолоднее. Контрастный душ отлично освежает голову. Вода стекает холодными ручейками по телу, заставляет мыслить здраво. Сейчас предстоит выйти из душа. Мама не глупа, видела мое состояние и наверняка поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Совсем не хочу ее волновать. В то же время мне просто необходим чей-нибудь совет. Я вспоминаю, как стоически мама переживала смерть моего отца, как здраво мыслила, когда заметила мои трудности в общении со сверстниками и «уникальный» склад ума. Сама я на тот момент была настолько растеряна и запутана во времени, что не могла толком сообразить, как мне правильно распорядиться своей новой жизнью, чтобы не выпасть из нормального ее течения и жить в ладу со всеми. А мама, не смотря на утрату близкого человека и своей опоры, аккуратно направляла меня в нужное русло, помогала мне, контролировала и держала у бездны моего безумия, не допуская последнего шага в эту пустоту.
Выключаю воду, укутываю волосы полотенцем, накидываю махровый халат и решительно иду к маме на кухню. Сергей сразу ставит кружку в раковину и уходит в зал. За что я ему безумно благодарна. Все-таки такта ему не занимать. Усаживаюсь напротив матери и пытаюсь собраться с мыслями.
- Мама, мне нужен твой совет. – начать решаю мягко.
- Я тебя слушаю. – мамино напряжение выдает разве что нервное подергивание в пальцах, всегда удивлялась, как у нее получалось чувствовать мое внутреннее состояние.
- Сегодня с одной моей знакомой произошла… очень неприятная вещь. Я стала свидетелем. И мне кажется, я знаю, кто ее обидел. Но со сто процентной уверенностью сказать не могу.
- Неприятная вещь? Обидели? Как ее обидели?
- Так, как может обидеть только мужчина женщину. – даже не могу произнести этого не могу, все внутри переворачивается от картин, которые встают перед глазами.
- Оля? – мама пытается подобрать слова.
- Ее изнасиловали. – говорю на выдохе, а мама теряет дар речи. – Я читала в парке книгу и не заметила, что начало смеркаться. Хотела собираться домой, обернулась и увидела… это.
- Ты сказала, что узнала человека, который это совершил.
- Да. То есть нет. Я не знаю, мама. Я лица не видела, но фигура и одежда были очень похожи. Если это действительно он, то… - я теряюсь в своих мыслях. – То я не знаю, как мне поступать. Он похож на одного моего хорошего знакомого. Алина тоже его знает. И еще мне кажется, что она не просто видела его лицо и могла узнать, мне кажется, будто она нарочно скрыла от меня его личность. Может, конечно, она просто не хочет огласки. Так она и сказала, когда отказалась вызвать полицию. А может и нет.
- Алина тебе просто знакомая? Я имею в виду, где вы с ней познакомились.
- Она моя одногруппница.
Мама глубоко задумывается. Надеюсь, она не догадывается, что подозреваю я именно Макара. Не хочу, чтобы у нее был дополнительный повод для переживаний.
Мама задала мне еще сотню вопросов и в конце лишь утвердила меня в моем уже принятом решении.
- Поговори с ней, Оль. Объясни, что не собираешься никому ничего говорить. Но и знать ты обязана. Ведь он может и не остановиться, пострадают другие. Чтобы в случае чего ты могла указать на него, не выдавая ее личности. А доказательства будут, раз вы все-таки взяли материал для исследования.
Киваю головой. Отказываюсь от ужина и собираюсь идти к себе. Ночь уже давно вступила в свои права, а день был изматывающе тяжелым. Хочу лечь на постель и просто выключиться. Но мама ловит меня у дверей кухни и крепко сжимает в объятьях.