- Нет, нет, нет! - замахал руками Лабер. - Я имел в виду совсем другое. Всемогущее существо я представлял себе несколько иначе. Как на яву вижу картину - вот сижу я здесь, на природе, пахнет цветами, светит солнышко, поют птички и вдруг трах, бах!.. молния, и из клубов дыма возникает здоровенная бяка с клыками, множественными рогами, в чешуе, липкой слизи, горящими от ненависти глазами и кожистыми крыльями в полнеба. И чтобы эта тварь зарычала так, чтобы со всех звёзд во Вселенной посыпалась окалина. А ты вон какой маленький, невзрачный, кривоногий...
- Если ты настаиваешь - могу устроить и крылья, и рога, и даже, если пожелаешь, присобачу куда-нибудь пропеллер, а потом слегка порычу. Конечно, дождь из окалины не гарантирую, но Млечный путь поредеет изрядно...
- Я всё понял, - пошёл на попятную Вилли. - Обойдёмся без дикого рыка, когтей, не чищеных клыков. Тогда ещё один вопрос - ты бывал раньше не Земле?
- И не единожды, - признался мужчина, дохнув застаревшим перегаром. - Такая дыра, да и пойло разбавляют, заразы! - Он раздражённо вытащил окурок из-за уха и принялся усердно раскуривать от огонька, выскочившего из пальца.
- И чем ты занимался у нас? - поинтересовался Лабер.
- А - а... - махнул рукой кургала. - В основном всякой ерундой. Большей частью я прилетал сюда отдохнуть, развеяться после важных дел. Что ещё можно было делать в вашем примитивном и убогом мире?
И вдруг до Гриза дошло. Его будто кипятком окатило. Он только сейчас понял с кем его свела судьба. Что для кургала миры и планеты? Он способен в считанные недели разрушить любое общество, перевоплотиться в президента, запустить ракеты, свести с ума холодных аналитиков, спутать любые планы, вывернуть наизнанку аксиомы и представления, расшатать устои, извратить понятия и духовные ценности, опорочить и дискредитировать религии. И поднимет руку брат на брата, мать на дитя, сосед вцепится в горло соседу. Никто и ничто не в состоянии ему помешать. Даже убить эту гадину не получится. Кургала растает туманом, просочится в другие измерения и примется оттуда корчить рожи и показывать незадачливым преследователям язык. Интересно, чем руководствуется в своих действиях его визави? Каким моральным критериям следует? С его спо-собностями можно запросто превратиться в садиста, убийцу, ни в грош не ставящего чужие жизни, если ему изначально гарантирована полная безнаказанность. Никому и ничему не подвластное чудовище. А чудовище спокойно сидело рядом и сосредоточено сосало никак не разжигающуюся сигару. Она отчаянно воняла, чадила, крошилась, но раскуриваться не желала.
- У тебя нет настоящей? - спросил в пространство кургала.- А то как-то неудобно курить самого себя.
- Никотин вреден для здоровья. Будешь всю оставшуюся жизнь работать на лекарства.
- Здоровье, как и всё в мире относительно. Лекарства не исключение. То, что спасает от недуга одних, убивает других и наоборот. Я существую вне этой системы. Мои составляющие не могут страдать никаким недугом. Такое даже теоретически невозможно...
Мужчина грустно вздохнул и засунул окурок за ухо.
Гриза всё больше и больше разбирало любопытство, вытесняя собой тревогу и беспокойство. Он словно ребёнок тянулся к огню, хоть и пони-мал, что тот может обжечь. Вилли не знал каким образом вести себя с кургала. Каков он в гневе. Какие подвиги заставит совершить Лабера. Куда поведёт. Через что принудит переступить. Какими моральными принципами прикажет поступиться. Космический пакостник. Эх! Заглянуть бы ему в голову. Понять чего он хочет, к чему стремиться, ради чего живёт, какой идее служит, каким богам молится.
- Легенды гласят, будто ты не связан временем?
- Время не наручники и не верёвка.
- Не цепляйся к словам...
- В пространстве всякое случается.
- Значит ты бывал в будущем?
- В чьём конкретно? - спросил кургала.
- Как тебя понять?
- Для кого-то далёкое будущее уже прошло. Для кого-то наступило сегодня, для кого-то не настанет никогда. Естественно, мои слова действительны для ситуации, в которой присутствует стационарная точка отсчёта. А вообще-то грядущее напоминает линию горизонта. Сколько к нему не стремись - оно так и остаётся не достижимым. Так вот! Я побывал везде. Тебя какое, конкретно, интересует?
- То, в котором цивилизация достигает небывалых высот!
- Крепко сказано - небывалых высот, - всплеснул руками кургала.- Бывалые высоты никому не интересны. Кому они нужны: посредственные, серые, неубедительные. Нам подавай нечто эдакое, с перчиком. Чтоб захватывало дух!
- А если серьёзно...
- Я уже говорил...
- Ну и как там?
- Ничего интересного. Все бродят бледныя, худосочныя, аппатичныя. Сами росточка малого, ножонки кривенькие, ангромадныя головёнки отягощённыя распухшими от всеразличнейших знаний мозгами, тилипаются на тонюсеньких шейках, и всё время норовят парить в облаках: свободно, плавно, величаво, самозабвенно. Нанотехнологии там достигли совершенства - нанобифштекс кушают нановилкой и наноножом под наномикроскопом, но зато вкусно необыкновенно! Там даже конфликтовать некому и не с кем, ибо шаблю вострую уже поднять сил нет. Скукотища!..
- Опять твои шуточки?..
- Поверь, там всё правильно до тошноты. Каждый норовит поучать, даже тараканы. Везде, куда ни кинь взгляд, развешены плакатики, транспарантики с указаниями, наставлениями, поучениями, изречениями гигантов мысли.
- Не может такого быть!
- Шутка. Простая и незатейливая. Конечно, там все повально, избегая резких движений, плавно играют на арфах, причём исключительно ногами, ибо руками любой дурак сможет. Выглядит весьма впечатляюще. Только представь себе - сводный оркестр арфистов Галактики! От его даже черные дыры тошнить начинает...
Вилли понял. Над ним снова издеваются. В самой разнузданной форме. Он упрямо тряхнул головой и попробовал зайти с другой стороны.
- Я слышал - ты всесилен...
- Кто же в наше просвещённое время верит легендам и сказкам! Всё гнусная ложь! Мои возможности сильно ограничены жесткими рамками обыденности, этическими нормами, моральными принципами строителя Вселенной и глубокомысленными заявлениями типа - этого не может быть потому, что не может быть. Но кое-что могём...
- Тогда почему бы тебе не помочь флоту двух планет выбить райберов с Земли? С твоими возможностями это пара пустяков. Только пошевели пальчиком, и дело в шляпе!
- Какие мы хитрые и сообразительные, пронырливые и расторопные! Ничего не скажешь - тонкая тактика. Ой - ой - ой! Так, понимаешь, незаметно, хитроумно, подвёл меня, наивного, к желаемому! Увы. Я тебя раскусил. Категорически против! И не подумаю! Пусть выкручиваются сами! Спасай тут всяких!
- Неужели тебе не жалко людей? Их усилий, жертв, страданий? - возмутился Вилли. - Ты словно прилипала, будто паразит жил среди нас, подглядывал, хихикал, показывал про себя язык, баламутил умы, провоцировал на безумные шаги, внушал надежды, короче - вёл себя крайне подло по отношению к обречённым людям!
- Жалость здесь совершенно ни при чём. Она, как говорил классик, унижает, развращает и прочая... Идею необходимо выстрадать, пройти для её достижения через муки, потери, боль. Если всё в жизни даётся легко, то и легко теряется. Вы вообще сложите лапки, а я буду аки бобик бегать на побегушках, и приносить в зубах апорт, усердно виляя хвостом. Очень быстро вы разжиреете, обленитесь в доску, сделаетесь мнительными, подозрительными, недоверчивыми. Особо наглые примутся вопить на каждом шагу, будто ими преступно пренебрегают и пытаются бросить на произвол судьбы. Под конец меня, несчастненького, посадят в лампу, чтобы я, уподобясь джину, таскал каштаны из огня. Не дождётесь...