— И заодно прогуляться? — вырвалось, прежде чем успела подумать.
Он коротко рассмеялся, глядя на меня с нескрываемым интересом.
— Вы наблюдательная.
— Простите, не хотела показаться любопытной, — я смутилась, быстро отвела взгляд.
— Ничего страшного. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Думаю, в этом даже есть что-то хорошее. Любопытство помогает увидеть мир глубже.
Я не знала, как на это ответить, поэтому просто кивнула, глядя под ноги.
Мы свернули за угол, и перед нами открылась терраса с видом на море. Лёгкий ветерок шевелил листья пальм, и вдалеке слышался шум волн.
— Красиво, — проговорила с нескрываемым восхищением.
— Да, — отозвался мужчина, глядя вдаль. — Именно ради этого вида я сюда и приезжаю. Помогает прояснить мысли.
Бросила на него взгляд. Владимир Юрьевич стоял с прямой спиной, но в его позе было что-то усталое. Как будто эта уверенность была не бронёй, а маской, скрывающей что-то большее.
— Трудно быть владельцем такого места? — спросила я, пытаясь отвлечься от собственных мыслей.
Он пожал плечами:
— Бывают свои сложности. Но я люблю это место. Оно помогает мне… оставаться самим собой.
Его слова отозвались во мне странным откликом. Я поняла, что, несмотря на всю роскошь этого санатория, здесь действительно было что-то успокаивающее. Как будто само пространство помогало оставить за пределами его стен всё, что тянуло вниз.
— Я понимаю, — тихо ответила, взирая на морской горизонт.
— Поэтому вы сюда и приехали? — Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, но в глазах читалось не только любопытство, но и понимание.
— Да, — я замешкалась, подбирая слова. — Хотела увидеть это место... которое так много значило для него.
Он ничего не сказал, но я почувствовала, как его взор стал теплее.
— Это непросто, — проговорил он, мягко. — Прощаться с теми, кого любили.
Не смогла ответить. Ком в горле стал таким плотным, что казалось, ещё чуть-чуть, и я задохнусь.
— Но это правильно, — добавил мужчина после паузы. — Идти дальше.
Я обернулась к нему, внезапно поняв, что он говорит не только о моих потерях, но и о своих.
— Вы… вы кого-то потеряли? — спросила осторожно, стараясь не переступить границу дозволенного.
Он молчал несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Да. Но это было давно.
Хотела спросить ещё, но он вдруг сменил тему:
— Если вам нужно будет ещё немного отвлечься... или просто поговорить, вы знаете, где меня найти.
Это прозвучало просто, без намёков или лишнего драматизма, но я ощутила тепло в груди. Он видел меня – не только как вдову или гостью санатория, а как человека, который пытался найти себя среди обломков прошлого.
— Спасибо, — прошептала я, искренне.
Он кивнул, и мы снова замолчали, стоя на террасе и глядя на бескрайнее море.
Вернулась к нашему временному пристанищу — летней кухне, которая на время стала домом. Пройдя по дорожке мимо палисадника, услышала звонкий смех, перекрывающий пение птиц. Подняла голову и застыла, наблюдая за занимательной картиной.
На стареньких качелях под раскидистой вишней сидели Наталья и наша хозяйка, Ирина Михайловна. Они явно подружились — смеялись, сидя в обнимку, как давние приятельницы. Ветерок качал их вперёд-назад, а они, не обращая на это внимания, весело болтали. На столике перед ними стояла пузатая бутыль янтарного цвета.
Я подошла ближе, и меня встретил звонкий голос подруги:
— Ой, Мари, ты уже вернулась! Иди к нам, присаживайся!
— Ага, — отозвалась, спускаясь с тропинки и бросив взгляд на бутылку. — Это... квас?
— Ага! — подтвердила Ната, притянув меня за руку к качелям. — Представляешь, Ириша сама его делает! Такой вкусный, что я вот, кажется, уже захмелела.
— На жаре оно быстро в голову даёт, — с улыбкой подтвердила хозяйка, подливая себе ещё в стакан. — Но не переживайте, он почти безалкогольный. Почти.