Я любила его. Всем сердцем, всей душой.
Я держала его за руку, когда ему было плохо. Поддерживала, когда у него ничего не получалось. Была рядом, когда его бросали друзья, когда он ссорился с родителями, когда терял работу.
А он?
Он просто взял и променял всё это на чёртову интрижку.
Всхлипнула, смахнула слёзы, но они текли, не переставая.
Больно.
Но вместе с этой болью приходило другое чувство.
Чувство, которое раньше было мне незнакомо. Оно зарождалось глубоко внутри, в темноте души, и росло, разрастаясь, заполняя каждую клетку.
Ненависть.
Я ненавидела его за эту ложь. За то, что он позволил мне любить его, зная, что недостоин этой любви.
За то, что оставил после себя не просто боль, а ещё и мерзость осознания, что я жила с предателем.
Я сама растила в себе этот свет, эту верность, эту любовь – а он раздавил её, как ненужную вещь.
И вот сейчас ощущала, как внутри меня этот свет гаснет.
На его месте остаётся только пустота.
И эта пустота медленно заполняется чем-то другим.
Горечью.
Холодом.
И чёрной ненавистью к человеку, который был для меня самым родным все последние годы моей жизни.
Я шла, ничего не видя перед собой.
В глазах всё плыло, слёзы застилали обзор, дыхание сбивалось от судорожных вздохов. Грудную клетку сдавило так, будто кто-то сжал её ледяными пальцами.
Как же невыносимо больно…
Ноги сами несли меня вперёд, а мысли путались, закручиваясь в один чёрный, липкий ком. Всё, что я знала, во что верила, что любила, — всё это оказалось ложью.
Я даже не сразу поняла, что иду по дороге.
Асфальт под ногами был твёрдым, чуть тёплым от дневного солнца, но вокруг уже сгущалась ночь. Этот участок не был освещён – всего несколько редких фонарей, и те тусклые, мерцающие.
И тут — резкий свет в лицо.
Удар по глазам.
Громкий визг тормозов.
Я замерла.
Секунда.
Одна секунда — и я бы уже не чувствовала никакой боли.
Не осознавала бы, что меня предали, не корёжилась бы изнутри от разочарования.
Было бы легче?
Я не знаю.
Но я даже не успела подумать, как кто-то схватил меня за плечо и резко дёрнул назад.
В тот же миг мимо меня пронёсся поток воздуха, раздался глухой удар — это машина остановилась всего в нескольких сантиметрах.
Громкий гудок. Чей-то крик из окна.
— Ты что, с ума сошла?! — рявкнул водитель.
Я моргнула, сердце глухо стучало в груди.
Я чуть не умерла.
Прямо сейчас.
Просто исчезла бы.
И, возможно, было бы легче.
Но чья-то рука до сих пор крепко держала. Горячая, сильная, чуть дрожащая.
Резко повернулась — и встретилась взглядом с Владимиром Юрьевичем.
Он смотрел на меня пристально, его дыхание было сбившимся, а пальцы сжали моё плечо так сильно, будто боялись отпустить.
— Что ты творишь? — прошептал он.
Я не знала, что ответить. Только смотрела в его светлые, напряжённые глаза.
Я чуть не умерла.
Просто шагнула вперёд, не видя дороги, не слыша звуков, не чувствуя ничего, кроме предательства, гниющего внутри.
И сейчас он держал меня — живую.
— Мария, ты... ты хоть понимаешь, что могло случиться? — он говорил сдержанно, но в голосе слышалась злость. Или тревога?
Глава 14
Его пальцы всё ещё сжимали меня, и от этого касания по телу пробежали мурашки.
Опустила голову, сердце гулко стучало.
— Пусти.
— Нет, пока ты не скажешь, что с тобой, — его хватка стала только крепче, но не грубее. Он просто не хотел отпускать.
Я горько усмехнулась, взгляд всё ещё был опущен к земле.
— А смысл? Что это изменит?
Он замер.