— Спокойной ночи.
— И вам, — почти шёпотом ответила, и дверь мягко закрылась.
Я присела на край кровати, провела рукой по покрывалу. Так непривычно — быть в чужом доме, но при этом не чувствовать себя чужой.
Лёгкий ветерок шевелил занавеску, где-то вдалеке стрекотали цикады, а я лежала на спине, глядя в потолок, и прокручивала в голове всё, что обрушилось на меня за последнее время.
Смерть Павла.
То сообщение.
Поездка на море, которая оказалась испытанием.
Новые люди.
Владимир Юрьевич.
Предательство мужа, которое на самом деле оказалось ещё хуже, чем я думала. Он изменил мне. Обычная, банальная интрижка, о которой он, возможно, даже не вспоминал, но которая теперь сжигала меня изнутри.
Свекровь, которая мгновенно скинула маску и показала, как же на самом деле ко мне относилась все эти годы.
Что же дальше?
Чего ещё ждать от своей жизни?
Я закрыла глаза, но сон не приходил. Всё это было слишком... слишком. Я вдруг ощутила, насколько устала. Не просто физически — душой. Как будто последние несколько недель вытянули из меня все силы.
Но почему-то именно здесь, в этой небольшой гостевой комнате, впервые за долгое время я почувствовала, что могу выдохнуть.
Владимир Юрьевич.
Мы совсем мало знакомы, но он был рядом. Спокойный, рассудительный. Без лишних слов. Просто рядом.
Я закуталась в плед и повернулась на бок, вслушиваясь в тишину дома.
Где-то вдалеке тиканье часов, лёгкое потрескивание дерева, уличный свет скользит по стенам...
И впервые за долгое время мне захотелось просто уснуть.
Глава 16
Проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Некоторое время просто лежала, смотря в потолок, прислушиваясь к себе.
И вдруг осознала: внутри — пусто.
Но это не та пустота, которая разъедает, жжёт, скручивает в тугой комок боли. Нет. Это была другая пустота — лёгкая, просторная. Как будто я наконец сбросила с себя что-то каменное, давившее на грудь.
Поглубже вдохнула.
Ничего.
Никакой ненависти.
Никакого глухого, липкого отчаяния, которое ещё вчера мне казалось бесконечным.
Где-то далеко внутри, в самом краешке сознания, было понимание, что всё, что произошло — правда. Да, измена была. Да, предательство оказалось банальнее, чем мне хотелось бы. Но почему-то теперь это не разъедало меня изнутри.
Видимо, я уже пережила самую болезненную точку. Выгорела дотла, а потом… что? Ожила?
Медленно села, свесив ноги с кровати.
Свежий утренний воздух проникал в комнату сквозь приоткрытую форточку, пахло чем-то древесным, может, нагретым солнцем деревом веранды. Где-то за окном пролетела птица, и вдруг поняла: я чувствую себя свободной.
Словно за последние сутки я сбросила не только боль, но и какую-то старую кожу.
Прошлое останется в прошлом.
Я больше не хочу туда возвращаться.
Теперь — только вперёд.
Я встала и, пошарив рукой по прикроватной тумбочке, нащупала резинку для волос. Собрала их в небрежный хвост и, глубоко вдохнув, направилась в гостевую ванную.
Вода была прохладной, бодрящей. Я зачерпнула её ладонями и плеснула на щеки, смывая последние остатки сна. В зеркале на меня смотрела женщина с чуть припухшими глазами, но уже совсем не та, что вчера. Взгляд стал яснее. Лицо — спокойнее.
На раковине лежала новая одноразовая щётка в упаковке. Распечатала её, сжала в пальцах синюю пластмассу и открыла тюбик пасты. Привычные движения, приятная пенистая свежесть мяты — и ещё один остаток прошлого, кажется, смылся.
Когда вышла обратно в коридор, собираясь найти Владимира и сказать, что должна ему новую зубную щётку, то чуть не столкнулась с ним.
Он уже шёл мне навстречу, немного нахмуренный, с телефоном в руке.
— Наталья звонит, — сказал, протягивая трубку. — Говорит, очень срочно.
Я напряглась. Что могло случиться?
— Алло? — голос дрогнул, когда поднесла мобильник к уху.