Владимир не послушал. Опустился на пол рядом со мной, несмотря на то, что я пыталась отдалиться.
Я не сопротивлялась. Я не могла.
В какой-то момент он аккуратно притянул к себе, обнимая. Спустя несколько минут почувствовала, как его тепло проникало в меня, как его грудь, поднимавшаяся и опускавшаяся с каждым вздохом, почти успокаивала моё сердце, которое до этого бешено колотилось.
Тихо провёл рукой по моим волосам, как будто это был единственный способ донести до меня, что всё будет хорошо. При этом повторял какие-то слова, которые я не сразу могла понять. Всё смешалось в голове, но спокойный голос был таким уверенным и тёплым, что тяжесть на моих плечах немного ослабела от этой поддержки, наполняя душу какой-то надеждой.
Владимир продолжал тихо, почти шепотом:
— Всё будет нормально. Ты сильная. Ты справишься. Это временно. Я рядом. Ты не одна, Маша. Я тебе помогу.
Но потом он сказал то, что заставило меня замереть, как будто эти слова были ключом, который открыл мне что-то важное внутри:
— Ты не должна носить весь этот груз одна. Ты можешь на меня опереться, Маша. Ты заслуживаешь больше. Ты заслуживаешь счастья.
Эти фразы словно вырвали меня из той тягостной туманной реальности, в которой я только что утонула.
Подняла голову, и мои заплаканные глаза встретились с его. И это был не просто взгляд случайного знакомого, который сидит рядом. Нет, он смотрел на меня как мужчина, как тот, кому можно довериться, за которого хочется спрятаться и который станет рядом, чтобы поддержать.
Глава 17
И теперь уже как-то иначе его воспринимала. Казалось, во мне что-то сдвинулось, как если бы сломанный механизм вдруг заработал по-новому.
Владимир уловил это изменение. В глазах промелькнула тень понимания, и он чуть нахмурился, будто размышляя, что делать дальше.
— Вставай, — негромко, но твёрдо проговорил, подавая мне руку.
Я медлила всего пару секунд, затем вложила свою ладонь в его. Пальцы сжались и в этом жесте было столько поддержки, что я почувствовала, как становится легче дышать. Он помог подняться, не выпуская моей руки до тех пор, пока я окончательно не нашла равновесие. Затем, словно боясь, что я вновь осяду на пол, бережно повёл в сторону веранды.
Там воздух был свежее, а слабый ветерок пробирался сквозь тонкую ткань моей одежды, но я уже не дрожала.
Мужчина усадил меня в плетёное кресло, а сам, не говоря ни слова, включил чайник-самовар. Его металлический корпус блеснул в солнечном свете, и я невольно улыбнулась.
Смотрела, как по отполированной поверхности пробежал солнечный зайчик, плавно скользя по изгибам. На мгновение задержала на нём взгляд, словно зачарованная. Этот крохотный проблеск света вдруг стал для меня чем-то важным. Ведь если я могу заметить такое — значит, я ещё способна видеть красоту в простых вещах.
Значит, я всё ещё жива.
Эта мысль наполнила меня странным спокойствием. Сколько всего произошло за последние дни — и всё же я могла остановиться в этот момент и просто наблюдать за игрой света.
Замечать.
Чувствовать.
Это значило, что я не утратила себя окончательно.
Обхватила ладонями кружку, когда он налил мне чая, и тихонько подула на поверхность.
— Никогда бы не подумала, что в такую жару можно пить горячий чай.
Владимир усмехнулся, наблюдая за мной.
— Так организм адаптируется. Чем выше температура тела, тем легче переносится окружающая жара.
Я кивнула, обдумывая его слова, но тут он вдруг плавно увёл разговор в другую сторону:
— Значит, у тебя медицинское образование?
Я машинально снова кивнула.
— Да… терапевт, — проговорила и тут же в мыслях закончила фразу эхом голоса свекрови: которая не смогла спасти мужа.
Мои пальцы крепче сжали бокал, а во рту появилось что-то горькое.
Я сидела, смотря невидящим взглядом в никуда. Знала, что Владимир наблюдал за мной, словно выжидая, пока я сама заговорю. Но вместо того, чтобы задавать вопросы или пытаться утешить, он вдруг произнёс нечто совершенно неожиданное:
— У меня в санатории всегда нужны хорошие специалисты. Если захочешь, могу предложить тебе работу.