Я медленно выдохнула, закрыла глаза и кивнула. Да, возможно, Наталья была права.
— А если я не справлюсь?
Ответа не последовало. В кафе звякнула дверь, кто-то зашёл, стряхивая с плеч капли дождя. Наталья машинально взглянула в сторону входа, а затем опустила глаза на экран телефона, который вдруг завибрировал. Сообщение. Я увидела, как её пальцы дрогнули, как она медленно разблокировала экран и пробежалась глазами по строчкам. Её лицо на мгновение застыло, а затем медленно изменилось — сначала удивление, потом лёгкий шок, который она тут же попыталась спрятать.
— Что? — я не выдержала этой длительной паузы.
Она подняла на меня глаза. В её взгляде читалось что-то странное, что-то, от чего у меня холодок пробежал по спине.
— Ялта, — тихо произнесла она.
Я моргнула. Глухо переспросила:
— Что Ялта?
— Адрес проживания той женщины… Ялта.
Почувствовала, как внутри что-то проваливается в бездну. Это был не просто адрес, это был приговор. Чёрные буквы на экране телефона, казалось, горели огнём, выжигая всё, что я думала о своей жизни. Ялта. Далеко. Совсем другая реальность. Там, у моря, жила женщина, которая, возможно, долгие годы любила моего мужа. Там росла девочка, которая носила его черты.
Я невольно сжала пальцы вокруг чашки, словно боялась, что если разожму руки — упаду в эту бездну.
— Маш… — тихо сказала Наталья, но я не ответила.
Просто смотрела на неё, а в голове билась одна мысль: теперь я знаю. И я больше не могу делать вид, что ничего не случилось.
— Боже, дай мне сил...
Глава 3
Я сидела за кухонным столом в полумраке, сжимая в руках смятый листок бумаги. Его края уже начали рваться от слишком сильного давления пальцев, но я не отпускала. Этот клочок был сейчас для меня тяжелее гранита. На нём было написано всё, что рушило мою жизнь. Адрес. Фамилия. Женщина, которая родила дочь от моего мужа.
Лампочка над столом мерцала, отбрасывая на стены неуверенные тени. Я смотрела на них, но перед глазами были не они, а его лицо. Павел. Мой муж. Мужчина, которого я знала… или думала, что знала. В голове крутился тот самый разговор о его поездке в Ялту.
— Маш, может, ну его, этот санаторий? Ну что, я, пенсионер что ли какой?
Я тогда улыбнулась, поправляя аккуратно сложенные рубашки в чемодане. Он ходил по спальне, хмурясь, будто я отправляла его в ссылку.
— Причём тут пенсионер? — ответила, не отрываясь от сборов. — Съездишь, отдохнёшь, подлечишься. Ты столько лет уплачивал взносы в профком, и тут до тебя дошла очередь, почему бы не воспользоваться?
Он усмехнулся, присел на край кровати и потянулся к моей руке. Я остановилась, почувствовав, как его пальцы накрыли мои.
— А ты что? Ведь обидно будет? — спросил он, заглядывая мне в глаза.
Я покачала головой, сдерживая улыбку.
— Слушай, я же не маленькая, чтобы обижаться из-за этого. Ты меня как-нибудь с Наташкой на море отпустишь.
— Ага, вас только отпускать, — фыркнул он, притягивая меня к себе. — Отобьют ещё, красоту такую.
Я засмеялась, а он поцеловал меня в лоб. Тепло его губ, его запах — всё это было тогда таким привычным. Таким… моим.
Воспоминание оборвалось, словно разбитое стекло. Я моргнула, вернувшись в реальность. В доме было тихо. Не та уютная, родная тишина, что раньше, а мёртвая, давящая пустота. Павел никогда больше не войдёт в эту дверь, не хмыкнет раздражённо, когда я забуду выключить свет в коридоре. Не спросит, что на ужин, не обнимет, не поцелует.
Слёзы катились по щекам, оставляя за собой жгучие дорожки. Хотела вытереть их, но руки были заняты этим проклятым клочком бумаги. Он словно прилип к пальцам, как часть моей судьбы, от которой не избавиться. Хотелось порвать его, скомкать, сжечь — но я не могла. Только стиснула зубы, сжав листок ещё сильнее.
Мое сознание металось. Я пыталась убедить себя, что не должна вмешиваться, что прошлое останется прошлым, если я просто закрою глаза и сожгу этот адрес. Но в глубине души я знала — не смогу.
Где-то там, в Ялте, жила девочка. Его дочь.