И ведь она не спешила уходить. Было видно, что уже все подписала, но все равно медлила, пристально разглядывая меня, словно прикидывала в уме, что связывает меня с начальником.
Её взор неспешно скользнул сверху вниз — от лица, на котором ещё сохранялись следы лёгкого смущения, до одежды, которую я так тщательно выбирала этим утром. Обычный светлый сарафан, мокасины, скромная укладка. Не то чтобы я собиралась производить впечатление, но под этим пристальным изучающим взглядом я вдруг ощутила, что подвергаюсь какой-то странной проверке.
Что она пытается понять?
Женщина едва заметно склонила голову, прищурилась, задержавшись на моей руке, которая всё ещё рефлекторно поправляла ремешок сумки. Будто искала кольцо. Потом снова посмотрела в глаза, чуть приподняв уголки губ, но улыбка её была какой-то… довольной, как у человека, который только что решил для себя сложную головоломку.
Владимир тем временем спокойно объяснял кадровику Тамаре:
— Оформите Марии Петровне документы. Приём на работу сегодняшним числом, должность — врач-терапевт. Остальные бумаги она донесёт в ближайшее время.
Галина вздёрнула брови.
Я почти физически ощутила, как в её голове защёлкнулась какая-то шестерёнка. Улыбка стала шире, самодовольнее. Теперь она не просто разглядывала меня — она будто бы мысленно ставила у себя в голове галочку: «Ага. Всё ясно».
Скрыть своё ехидное выражение даже не пыталась, напротив, казалось, что она смакует этот момент.
Кадровик, тоже удивлённо подняла глаза от бумаг.
— Этой должности не было в штате, — уточнила, перебирая документы.
Владимир кивнул и, не глядя, спокойно произнёс:
— Теперь есть.
Эти два слова прозвучали твёрдо, уверенно, и, казалось, в кабинете будто на миг сгустился воздух.
И вдруг бывшая любовница мужа усмехнулась.
Не громко, но достаточно выразительно, чтобы это услышали все. Таким звуком обычно сопровождают веселые мысли, которые человек не может или не хочет удержать при себе.
Резкая тишина.
Тамара замерла с ручкой в руках, я непроизвольно сжала ремешок сумки чуть крепче. Владимир медленно перевёл на Галину взгляд.
— Вы всё подписали?
Она не ответила сразу. Будто бы нарочно оттягивала момент, демонстративно задержавшись у стола. Медленно наклонилась, положила ручку поверх бумаг, словно показывая — да, подписала, но вот уходить пока не собираюсь.
Потом нехотя встала и выпрямилась, но по выражению лица было понятно — она ещё не сказала последнего слова. И эти слова будут адресованы мне…
— Если так, возвращайтесь к работе, — добавил Владимир.
Тон его был предельно корректным, но мне показалось, что за внешним спокойствием скрывалось что-то ещё. Может, раздражение? Или даже предостережение?
Женщина всё-таки двинулась к выходу. Но не просто.
Она прошлась медленным взглядом по мне — с ног до головы, от самых мокасин до прически.
Оценивающе.
Цепко.
Будто пыталась что-то во мне разглядеть. Или, наоборот, понять, чего во мне нет.
Задержалась на моем лице, и я почти физически ощутила, как в её взгляде мелькнула недоумённая досада. В ней не было открытой злобы, но что-то неприятное всё же скользнуло.
«И что он в тебе нашёл?» — читалось в её выражении почти так же ясно, как если бы она сказала это вслух.
Я не отвела глаз.
Не дрогнула.
Просто глубже вдохнула.
Пусть думает, что хочет.
Глава 25
Ближе к вечеру позвонила Наталья, уставшая, но оно и понятно, больше суток в поезде.
— Я дома. Моего нет, свалил, паскуда. Ну ему же лучше, я хоть немного остыну и голову охлажу. — Ты там как, в своём "плену"? — засмеялась она. — Он уже намекнул, зачем тебя оставил?
Я только закатила глаза.
— Наташа, ну правда, хватит. Мы просто коллеги.
— Да-да, конечно, конечно! Просто коллеги. Он просто так взял тебя к себе работать, просто так поселил рядом, просто так заботится…