— Он просто хороший человек, — упрямо ответила я, но её слова засели в голове.
Ната хмыкнула.
— Ну-ну, пусть будет просто хороший человек. Но ты бы видела себя сейчас со стороны. Я-то тебя знаю, Маш.
Я только поджала губы, пересаживаясь поудобнее на кровати. В комнате царил полумрак — солнце уже почти село, оставив за окнами густые сиреневые оттенки неба.
— Я, если честно, думала, что ты первым делом будешь орать мне в трубку, как устала, как задолбалась с поезда, как тебе нужен горячий чай, тёплая ванна и чтоб все отстали.
— Ну, всё это правда, — вздохнула в трубку подруга. — Но у меня в мыслях пока только одно — развод. А уж потом чай и прочее.
Я тихонько кивнула, даже зная, что она этого не увидит.
— Ну, ты главное не горячись. Спокойно поговоришь, разберёшься.
— Да куда уж спокойнее, если он сам сбежал! — Наташа вдруг усмехнулась. — Видимо, нутром чует, что я в ярости.
— Ему же лучше, — повторила её же слова, а потом, немного помедлив, добавила: — Но ты же знаешь, что тебе ещё предстоит? Это ведь не просто вот так взять и поставить точку.
— Ну конечно, знаю, — отмахнулась она. — Мы ж не пару месяцев вместе, чтобы разбежаться легко и непринуждённо. Но я и не хочу. Я хочу, чтобы он знал, как мне было больно.
Я чуть крепче сжала телефон в руке.
Как знакомо.
Как до боли понятно.
Только стоит ли оно того? Стоит ли доказывать что-то человеку, которому уже всё равно?
Но не стала говорить вслух. Поспешно сменила тему.
— Ты сегодня отдохни. Завтра позвонишь, расскажешь, что и как. И я скажу, какие документы мне нужно выслать.
— Ага, конечно, конечно, я уже поняла. Дело к ночи — ты теперь включила режим «деловая Мария».
Я снова закатила глаза.
— Всё, иди отдыхай.
— Спокойной ночи, дорогая, — засмеялась Наташа и сбросила звонок.
Я ещё немного посидела в тишине, глядя в окно.
«Просто хороший человек…»
Её слова снова всплыли в голове, и я нахмурилась.
Я действительно видела, как он заботится. Помимо того, что устроил на работу и предложил пожить в своём доме, было еще что-то большее — постоянное, незаметное.
Забота в мелочах.
В том, что на террасе появились цветы. Когда я впервые зашла туда, кроме массивного самовара и тяжёлой деревянной мебели, там не было ничего. Пространство казалось каким-то пустым, строгим, словно оно существовало только для практичных целей — выпить утренний кофе, подумать в одиночестве.
Но теперь там стояли горшки с цветами.
Не вазы со срезанными розами, не броские букеты, а именно живые растения. Лаванда, маленькие кустики мяты, какой-то цветущий алый бутон, который я не узнала сразу.
Будто он вдруг решил, что здесь должно быть уютнее.
Или… что кому-то здесь должно быть уютнее.
А еще забота, вплетенная в повседневность.
Я точно знала, что он не ел йогурты. Никогда. Сам рассказал о своих предпочтениях за поеданием пиццы. Но в холодильнике они появились. Те самые, что я купила сегодня в обеденный перерыв. Лёгкие, с ягодами, без лишнего сахара.
Владимир будто делал это незаметно, но не мог не делать.
Но это не значило, что он видел во мне женщину.
Я не знала, что меня тревожит больше — эти тихие, почти неуловимые проявления заботы или осознание того, что, возможно, я в них ищу больше, чем он вкладывает.
Потому что мне было тепло от этих маленьких знаков внимания. Потому что мне нравилось это чувство…
Чувство, что я кому-то небезразлична.
Но стоило подумать об этом, как накатывала странная пустота.
Я привязываюсь к этому мужчине.
А он?
Он ясно дал понять, что за двенадцать лет одиночества ему вполне комфортно жилось.
Да и я иллюзий не строю. Если за столько лет он никого не впустил в свою жизнь, то с чего бы ему обратить внимание на меня? Просто женщину, которую он приютил. Просто коллегу, которая работает с ним бок о бок. Просто человека, к которому, может, он и испытывает симпатию, но не больше.