И вот что будет, если я пойму, что Владимир стал для меня главным?
Что будет со мной тогда? Как быть, если я позволю себе привыкнуть? Если однажды вдруг осознаю, что мне уже недостаточно просто видеть его в коридорах, просто сидеть с ним на террасе?
Что будет, если я в какой-то момент пойму, что мне нужно больше? Что тогда?
А если однажды всё это закончится, и я снова останусь одна? Смогу ли я пережить ещё одну потерю?
Спустя несколько дней, вечером, после долгого дня, я вышла на веранду. Хотелось просто посидеть в тишине, собраться с мыслями. И тут же услышала шаги. Владимир.
— Не против компании? — спросил он.
Я покачала головой. Он сел рядом, чуть откинулся на стуле. Некоторое время мы просто молчали. Вдалеке слышались звуки природы, стрекотали кузнечики, а воздух был наполнен тёплой свежестью ночи.
— Привыкаешь? — вдруг спросил он.
Глава 26
Я задумалась.
— Стараюсь. Но… всё равно есть ощущение, будто я не до конца здесь, будто всё временно, — призналась я.
Владимир кивнул, словно понимал.
— Всё в жизни временно, — тихо сказал он. — Главное — насколько тебе комфортно в этом "временно".
Посмотрела на него. В полутьме веранды его лицо оставалось спокойным, но в глазах отражалась какая-то глубинная задумчивость.
Глядя на мужчину, осознала, что впервые после смерти мужа чувствую себя в безопасности рядом с кем-то.
Рядом с ним.
Мне вдруг стало тепло от одной этой мысли. Тепло и немного тревожно.
Владимир не спешил говорить, не заполнял паузу словами. Он просто был рядом, и это отчего-то значило гораздо больше, чем любой разговор.
Обняла себя за плечи, пытаясь подавить желание узнать еще что-то о нем, но все равно не смогла удержаться от встречного вопроса.
— А тебе? Тебе комфортно в этом «временно»?
Он немного помолчал, а потом улыбнулся краем губ.
— Привыкаю, — честно ответил.
— Ты ведь был один… столько лет, — я почти не задумывалась, задавая этот личный вопрос, но теперь не могла отступить.
Владимир наклонился вперёд, уперев локти в колени.
— Да, двенадцать лет.
— Почему? — я сама удивилась своей смелости.
Он чуть прищурился, глядя в темноту ночи.
— А почему ты думаешь, что это был мой выбор?
Я не нашлась, что ответить.
— Бывает так, что человек остаётся один не потому, что хочет этого, — продолжил он. — А потому, что так сложилось. Потому, что потерял слишком многое и не рискнул снова.
Я молчала, слушая.
— Или потому, что не встретил кого-то, кто смог бы… — он запнулся, потом покачал головой, не договорив.
Слова повисли в воздухе, оставляя место для множества догадок. А Владимир посмотрел на меня в упор.
— Ты боишься привязаться?
Я резко вдохнула.
Этот вопрос выбил меня из равновесия. Произнёс еще так просто, так буднично, но задел во мне что-то глубже, чем я хотела признать. Хотя сама вызвала на эти откровения, но почему-то не была готова отвечать на такие прямые вопросы.
Потому что, если отвечу честно — что это изменит?
Я почувствовала, как напряглась, словно инстинктивно готовясь к защите.
— Да, — выдохнула, и голос прозвучал глухо. — Потому что если привяжусь, а потом всё закончится… Что будет со мной тогда?
Я не просто спросила. Я сама не знала ответа.
И меня это пугало.
Пугала мысль, что снова можно впустить кого-то в свою жизнь, а потом потерять.
Пугало, что это повторится — вдруг не сейчас, но через год, через пять.
Что однажды я снова останусь у пустого дома, в тишине, с отсутствием рядом того, кто стал важным.
Я уже проходила через это. И не была уверена, что хочу повторить.
Владимир продолжал смотреть на меня, но теперь в его взгляде не было ни давления, ни осуждения. Только внимание. Он не торопился с ответом, словно давал мне самой осознать сказанное.