А я? Кто я теперь? Просто его вдова. Женщина, у которой не осталось ничего, кроме пустого дома и засохшего букета соболезнований в гостиной.
Время тянулось вязко и медленно. Часы на стене отбивали секунды, но я не слышала их. Только внутри меня всё кричало. Я не знала, что делать. Искать её? Узнать правду до конца? Или закрыть глаза и попытаться забыть, как неудачный сон?
Но знала одно — забыть уже не в силах.
Как же мне было горько от мысли, что он тогда, возможно, ехал не только в санаторий.
Перед глазами всплыл образ девочки. Маленькая, с пушистыми светлыми волосами, большими глазами, в которых светится что-то знакомое. Что-то, что я видела в Павле. И если бы она действительно унаследовала его взгляд... Я невольно вздрогнула. Каково мне будет, если встречу её? Смогу ли смотреть в её глаза и видеть в них своего мужа?
Представила разговор с той женщиной. Как стою перед ней, сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь не сорваться. Как она открывает дверь, бросает на меня настороженный взгляд. А я спрашиваю: «Он вам рассказывал обо мне?» Или: «Вы знали, что он был женат?»
Но что это изменит? Ответы не вернут мне Павла. Не изменят его предательства. Но без них я не смогу двигаться дальше.
Я резко встала из-за стола, чувствуя, как напряжение пронзает каждую клетку тела. Листок бумаги все еще был у меня в руке, и я крепко сжала его, будто он мог дать мне хоть какую-то поддержку. Мне нужно было принять решение. Сейчас.
Схватила телефон, но пальцы замерли над экраном. Номер Натальи высветился автоматически — всего одно нажатие, и я услышу её голос. Но смогу ли это сказать? Слова застряли в горле.
Что, если я передумаю? Что, если правда окажется еще страшнее, чем предполагаю? Что, если увижу эту девочку, и она станет для меня постоянным напоминанием о лжи, в которой я жила?
Телефон тяжело лежал в ладони, словно давил на меня своим молчанием. Я сжала губы, сделала глубокий вдох и кликнула вызов. Гудки тянулись мучительно долго, а внутри меня клокотали эмоции. Наконец, раздался её вопрос:
— Маш? Ты как?
Я вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но голос предательски дрогнул:
— Я надумала. Я поеду в Ялту.
На том конце повисла короткая пауза. Я представила, как Наталья морщит лоб, пытаясь подобрать слова. Но когда она заговорила, в её ответе не было сомнений:
— Тогда я еду с тобой. Не оставлю тебя одну в этом.
Закрыла глаза, сжав смартфон в руке. Сердце глухо стучало в груди, а пальцы снова пробежались по измятому клочку бумаги. Это решение уже было принято.
Я поеду.
Я увижу её.
Не теряя ни минуты, взяла ноутбук, открыла сайт железнодорожных билетов. Пальцы дрожали, когда вводила маршрут. Ближайший поезд отправлялся через сутки — этого времени было достаточно, чтобы собраться, но недостаточно, чтобы передумать. Я выбрала два места в купе, заполнила данные, и спустя пару минут на почту пришло подтверждение бронирования.
Тут же откинулась на спинку дивана, прикрывая веки. На мгновение мне показалось, что я расслабилась, но стоило прислушаться к себе, как поняла — моё тело дрожит. Глубоко внутри меня пульсировало осознание: отступать теперь некуда.
— Вот и организовал мне поездку на море с Наташей...
Глава 4
Глава 4
Мы встретились с Натальей на перроне задолго до отправления. Я приехала раньше, чем планировала, не в силах больше находиться в пустом доме, где все напоминало о Павле. Подруга же появилась, как всегда, в самый нужный момент, с чемоданом на колесах и лучезарной улыбкой, которая должна была подбодрить меня, но вместо этого только подчеркивала мою растерянность.
— Ну что, Машка, назад дороги нет, — сказала она, хлопнув меня по плечу. — Только вперед.
Я кивнула, сжимая в руках билет, будто он мог рассыпаться в прах, стоит мне ослабить пальцы. Внутри все сжалось от волнения. Я избегала смотреть на Наталью, чтобы не выдать страх, который прятала за внешней спокойной маской.
Мы устроились в купе. Ната, сбросив босоножки, удобно разместилась на нижней полке и мгновенно начала распаковывать сумку — то достанет воду, то переложит салфетки, то проверит, на месте ли документы. Я же сидела напротив, напряженно сцепив руки в замок, глядя на мутное стекло вагона, за которым суетились провожающие. В голове пульсировала одна мысль: «Что я делаю?»