Но страх не отпускал.
А если он не захочет этого ребёнка? А если его спокойствие рассыплется в пыль, когда он узнает? А если…
Я вздохнула.
До сегодняшнего дня он был идеальным. Заботливым, терпеливым, понимающим. Но так ли он идеален, когда дело касается чего-то столь серьёзного? Я не могла позволить себе разочароваться в нём. Не сейчас. Не тогда, когда он мне так нужен.
Осторожно приподняла одеяло, выбралась из кровати, затаила дыхание, когда он едва заметно пошевелился. Но не проснулся.
Тихо прошла в ванную, закрыла дверь. Включила свет. Достала из кармана тесты.
Я не дышала, пока ждала.
Не дышала, пока он не начал проявляться.
Две полоски.
Сердце ухнуло вниз, но не от страха — от странной, тягучей реальности, которая прямо сейчас становилась частью меня.
Сделала второй.
Две полоски.
Это не ошибка.
Я беременна.
Закрыла глаза, прислонилась лбом к прохладному зеркалу. В памяти всплыл наш с Владимиром разговор. Я ведь сама сказала ему, что не могу иметь детей. Сказала уверенно, без сомнений. И он поверил. А теперь…
Что, если он подумает, что я обманула? Что сознательно утаила правду или, того хуже, как-то манипулировала?
Включила кран и, намочив руку, провела по щекам.
Нет, я не могла. Я и сама верила в то, что сказала. Смирилась с этим. Жила с этой мыслью, приняла её.
Но что, если теперь он увидит во мне совсем другую женщину? Если подумает, что я подорвала его доверие?
Эта мысль кольнула так сильно, что я сжалась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Мне страшно. Страшно потерять не только спокойствие, но и его.
Присела на край ванны, чувствуя, как всё внутри сгустилось в плотный ком.
Свет в ванной казался слишком ярким, резал глаза. Передо мной, прямо на бортике раковины, лежали два теста. Две полоски. На каждом.
Я смотрела на них так долго, что уже не видела ничего, кроме этих розовых линий.
Голова тяжело опустилась на руку, облокотившись на раковину, и я даже не пыталась удерживать её. Всё равно это не помогло бы собраться с мыслями.
Когда в дверь едва слышно постучали, лишь вздрогнула.
— Маша, можно войду? — Голос Владимира был тихим, но твёрдым.
Всё. Нет смысла молчать. Сейчас всё станет ясно.
— Входи, — глухо проговорила, даже не прилагая усилий, чтобы поднять голову.
Раздался мягкий щелчок замка. Послышался тихий скрип открывающейся двери. И дальше — тишина.
Я чувствовала, как он замер на пороге.
Я знала, что он видит.
Эти два маленьких предмета, которые теперь перевернут всё.
Стояла тишина. Только ровное дыхание Владимира, только гулкое биение моего сердца, отдающееся в висках.
Я всё так же не поднимала головы, не смотрела на него, но кожей чувствовала его присутствие. Он сделал несколько шагов, но не подошёл вплотную, будто оставляя мне пространство, словно боялся спугнуть.
— Когда узнала? — его голос прозвучал глухо.
Провела языком по сухим губам.
— Вчера.
Он шумно выдохнул, и я услышала, как провёл ладонью по щетине.
Глава 36
— Поэтому ты была не в себе. — Это был не вопрос, скорее констатация. — Поэтому плохое самочувствие…
Я кивнула, всё так же не глядя на него.
Снова тишина. Напряжённая, давящая. Я чувствовала, как внутри застывает страх. Он молчит. Он оценивает ситуацию. Он пытается разобраться в себе.
Но что, если не разберётся? Что, если решит, что ему это не нужно?
Я сжалась, готовясь к худшему, когда вдруг услышала его короткий, неровный смешок.
Медленно подняла голову.
Он стоял передо мной, опершись рукой о раковину. Смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых отражалась тысяча эмоций одновременно.
— Прости, — вдруг сказал он и опустил голову, снова с шумом выдыхая. — Просто… Я шокирован.