Я сглотнула, не зная, что ответить.
— Дай мне до конца осознать… насколько сильно ты меня осчастливила.
Замерла.
Мои губы приоткрылись, но я не могла выдавить ни звука.
Я ждала чего угодно. Чего угодно, кроме этого.
Владимир поднял взгляд, и в его глазах было что-то тёплое, что-то такое, от чего внутри меня всё дрогнуло. Он сделал шаг ко мне, затем ещё один, и вот уже стоит совсем рядом.
Медленно опустился передо мной на колени, взял мои ладони в свои тёплые, сильные руки.
— Ты слышишь? — тихо, почти шёпотом спросил он.
Кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Маша… — Владимир выдохнул моё имя и поцеловал раскрытую ладонь. — Я хочу, чтобы ты знала: окончательное решение за тобой. Твоё тело, твоё здоровье. Как бы я ни чувствовал себя сейчас, что бы ни говорил — всё зависит от тебя.
Прикусила губу, не в силах отвести взгляд. В его глазах больше не было замешательства — только осознание. И… радость?
Я боялась поверить.
— Но… — Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, потом глубоко вдохнул и продолжил: — Но я хочу этого ребёнка.
Сердце в груди сжалось, потом застучало быстрее.
— Я думал, что уже никогда никто не назовёт меня папой, — его голос стал чуть хриплым. — Смирился с этим. Принял. А теперь…
Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего внутри всё перевернулось. Ожидание. Надежда.
А я…
Я больше не могла сдерживаться.
Первый всхлип сорвался с губ, и я зажала рот ладонями, чтобы заглушить его. Но это не помогло. Второй был громче. Потом третий. Слёзы обжигали кожу, скатываясь по щекам, и мне уже было всё равно, как это выглядит.
— Конечно же, я хочу этого ребёнка, — всхлипывая, проговорила, чувствуя, как голос дрожит, предательски срывается.
Владимир вздрогнул.
— Я… — я всхлипнула снова, — я боялась, что ты будешь против.
Он качнул головой, не отрывая от меня взгляда.
— Думала, как буду одна… — мой голос сник, и я снова уткнулась в ладони.
А потом ощутила, как он притянул меня к себе.
Сильные, тёплые руки обвили меня, прижимая ближе, укутывая в защитный кокон. Владимир не говорил ни слова, просто гладил по волосам, будто стараясь забрать все мои страхи, все сомнения.
— Ты не одна, — тихо сказал он, когда мои рыдания стали тише. — И никогда не будешь.
Я сжала пальцы на его рубашке, вдыхая родной запах.
— Ты просто напугана. Я знаю. — Он погладил меня по спине, медленно, мягко, будто успокаивал. — Просто хочу, чтобы ты знала — я с тобой.
Я зажмурилась, уткнувшись лбом в его плечо.
Как же он прав. Я боялась. Боялась всего — неожиданности, перемен, ответственности, но больше всего я боялась поверить, что это действительно может быть счастьем. Моим счастьем.
Но когда он держал меня в своих объятиях, когда говорил, что я не одна, страх начинал отступать.
— У тебя руки дрожат, — вдруг заметил он, осторожно поднимая мою ладонь и целуя пальцы. — Ты замёрзла?
Покачала головой.
— Я просто… ещё не осознала до конца.
— Тогда будем осознавать вместе, — просто сказал он.
Я медленно подняла голову и встретилась с его взглядом.
Он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел.
И в этот момент я поняла: да, всё изменится. Да, мне страшно.
Но теперь я точно знаю — я больше не одна.
Эпилог
На веранде было спокойно и уютно. Мы с Владимиром уже давно обустроили здесь небольшое место для отдыха — удобные кресла, столик, где всегда стоял кувшин с холодным лимонадом и электрический самовар, а рядом, плетёная люлька для нашего сына.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие персиковые и золотые оттенки, море лениво катило волны где-то внизу, за небольшим холмом, а ветерок играл с занавесками, наполняя воздух запахами солёной воды и цветущих трав.