Окраина посёлка поразила юношу: огромный участок тайги у западной границы посёлка вырубили. Непривычно голые холмы, усеянные пеньками и чудом уцелевшим подлеском, являли взору жалкое и унылое зрелище. Нагрузив на себя сумки и чемоданы, юноша потащился вдоль ряда домов. Рядом пыхтел под большим рюкзаком Лёнька, зато невеста шла сзади них лишь с дамской сумочкой в руках. На полпути их встретили отец и сёстры: объятия, поцелуи. Ермолай представил Куткова, как свидетеля со стороны жениха. Свидетельницей невесты стала Анна.
— Ну, Ермолай с Леонидом в дом пойдут, а невесту мы до свадьбы к Шевелёвым в дом определим. Аня сейчас и проводит.
При этих словах Харламова-старшего Леонид отчего-то загрустил. Но жениху было не до переживаний приятеля. Он мысленно обегал всех знакомых — сейчас, после года в школе, их чувства и намерения были почти всегда для него прозрачны. Вот Костя Богомолов — сидит на речке, рыбачит и явно недоволен жизнью. Витька Громяк слоняется по дому и скучает. Гришка Рахимов, недавно прибывший, тоже дома, но закрывает своё сознание. О приезде новобрачных он уже знает. Тут и жених сообразил, что, находясь здесь, свои мысли стоит прикрывать непрерывно.
Разобрав багаж, он первым делом спросил отца, отчего вырубили лес у посёлка.
— Принято решение о переносе посёлка. Вверх по Бирюсе, километров на тридцать пять, да на другой берег. Вокруг нас тайга уже почти полностью выбрана. А там уже и мост строится…
Дома тоже должны были переноситься, если их хозяева не пожелают построить новые. Школу планировалось перевезти через три года, тогда же должны были переехать и все учителя. Юноша удручённо повесил голову. Через три года место, где он вырос, где знал каждое дерево, каждый выступ на окрестных сопках, станет чужим, превратится в опустевшую вырубку. А новый посёлок он считать своей малой родиной уже не сможет.
Пока Кутков отвечал на вопросы Маринки, он наскоро помылся, переоделся, и отправился за Викой. Её, как будущего члена группы, следовало пригласить на свадьбу. Присутствие Виктории Клюзовой он ощущал, но её мыслительную и эмоциональную деятельность воспринимал еле-еле, как будто девушка постоянно находилась в лёгкой дремоте.
— Добрый день. Я к Виктории, — поздоровался Харламов, войдя на веранду соседского дома.
Хозяйка кивнула, с интересом проследив за ним глазами. В её сознании разом всплыло всё, что соседская дочь рассказывала о путешествии на Край.
— Вика, ты здесь? Привет!
Девушка вскочила со скамеечки, сидя на которой она распарывала какое-то платье.
— Ой, Ермолай! А как ты меня нашёл?
— Ну, меня кое-чему научили… Ты, я вижу, тоже занималась?
Болтая с девушкой, он понял, что сложностей группе она не создаст. Уверенная в себе, но при этом скромная. Качество, довольно редкое среди идущих Путём Радуги. Известие о свадьбе она встретила с восторгом — но даже при этом её мысленный отпечаток оставался блеклым, как будто Клюзова была напрочь лишена необычных для рядового человека талантов.
— Батя, я Викторию пригласил, — сообщил жених, вернувшись.
Николай Владимирович кивнул. В планах Клюзова была уже учтена, как и Богомолов с Рахимовым.
— Обычных людей что, вообще не на свадьбе будет? — поинтересовался Леонид.
Жених знал, чем вызван его интерес: с обычными людьми отношения у Куткова складывались не лучшим образом, и он надеялся хотя бы в Ручейном отыскать тех, кого можно было бы счесть по-человечески нормальными.
— Почему не будет? Анна, Марина — сёстры Ермолая, самые обычные девушки, без всяких чрезвычайных способностей. Придут ещё соседи, люди в возрасте, — ответил с явным неодобрением Харламов-старший.
Леонид заметил, что Марина просто не вышла годами для путешествия на Край. А вот в Анне он определённо что-то родственное почувствовал, и считать её обычной девушкой не соглашался.
— Ты знаешь, в Ручейном множество людей с талантами. И их способности вызывают уважение. Но вслух об этом стараются говорить как можно реже. Не стоит выделяться и нервировать окружающих. Посёлок маленький, наличие способностей у кого-то может оказаться кружкой бензина в костре бытового конфликта, — предупредил Ермолай приятеля. — На берег прогуляться не хочешь? Бирюсу посмотришь, Костю с рыбалки вытащим…
Река сверкала синевой, по поверхности стремительно проносились водовороты, камни на дне пестрели разноцветными пятнами. Бирюса даже возле посёлка оставалась чистой, чего нельзя было сказать о захламлённом кусками древесины береге. Улов у Кости оказался посредственным — всего-то пяток средней величины рыбешек.
— Ерёма, друг! — бросился он обниматься. А потом протянул руку Лёньке, — Костя, ни рыба, ни мясо. Будущий счетовод.
Костино пребывание в исследовательской лаборатории закончилось, чему он откровенно радовался. Правда, в последние дни было довольно интересно.
— …Приезжали разные люди — я был тогда возле восточного Края — каждый сажал меня в кресло, смотрел в глаза. А потом я вдруг оказывался вместе с ним в воображаемом мире. Только оба мы были в костюмах Адама. Когда дамы приезжали, было иногда интересно. Вот, голышом мы в воображаемом мире отправлялись к Краю — там он тоже был, и я рассказывал, что вижу. А потом мгновенно оказывался в кресле, уже одетый. Миры, кстати, казались абсолютно реальными. И кожу я там сдирал о камни, и солнечные ожоги получал, и даже пальцы ног однажды чуть не отморозил…
Позднее, когда они возвращались в посёлок и Богомолов закончил рассказывать о животных, которых он встречал в воображаемых мирах, Ермолай поинтересовался, рекомендовано ли ему об этом рассказывать посторонним.
— Вам можно, — с солидным видом произнёс Костя. — Они же понимают, что молчать об этом будет трудновато. Надо только выбирать, кому что говорить. Вот вы, я думаю, тоже в таких мирах бывали?
Жених и свидетель переглянулись. Затем по очереди признались, что да, доводилось. Рассказ про сверх-сокола получился детальным, а затем Кутков без подробностей описал медвепута.
— Но сам я, как он пользуется удочкой, не видел. Так что, может, преувеличивают.
— А нас переносят, — вдруг заговорил о другом Константин, — новая лесопильня уже строится, зимой начнет работать. А старую, которая здесь, через несколько лет просто бросят, она своё отработала. За это время весь лес в округе сведут, и пустырь саженцами засадят.
— А почему он там голым оказывался?
— В общие миры все попадают в натуральном облике, одежда и прочие предметы туда не проходят, — ответил Леонид.
Они стояли возле дома родителей, расставшись с Костей, который понёс улов домой. Новость оказалась не очень приятной. Юноша представил всю их группу голышом, в неизвестном мире, о котором даже они, его открыватели, ничегошеньки не знают. Мороз ли, жара, твари ли кусачие?
— И что, все так нудистами и бродят?
— Если в мире есть из чего изготовить одежду, её изготавливают. Кинетики в каждой группе на что? А некоторые миры так и бросают, температурный режим экстремальный, а обувь-одёжку сварганить не из чего.
— Способности наши хоть сохраняются?
— Это — да. Сохраняются полностью, — подтвердил Леонид. — Слушай, а отчего Анна на Край не ходила?
Только тут Харламов обратил внимание, что Лёнька заинтересовался Анькой всерьёз. Понятно, что это была первая его знакомая девушка, сама живущая жизнью обычных людей, но при этом выросшая в семье, в которой все шли Путём Радуги. Но к его интересу примешивалось и чувство симпатии.
— Родители так решили. Сестра не возражала.
— Жених у неё есть?
Юноша пожал плечами. В прошлом году не было, а что сейчас… Спрашивать же не будешь. А читать мысли родной сестры он не считал возможным.