Шатохин кивнул, зато Вика немедленно заинтересовалась, что это за исследования такие. Пришлось объяснять — это опять сделала Мариэтта — что они исследуют иллюзорные миры, в которых где-то есть Край, а где-то его нет. Быть может, особенности этих миров смогут пролить свет на возникновение расщепа.
— Так вы что, в реальном мире вообще ничего не совершаете? — удивился Женька.
— Мы — нет. Готовимся к погружению в такие миры, которые нельзя отличить от реальности. Там без наших способностей пропадёшь, — ответил Ермолай.
Мари кивнула, соглашаясь. А Женька вспомнил преподавателей и они некоторое время обсуждали их привычки. Разговор давно перестал быть всеобщим. Больше говорили Мариэтта, Харламов и Сашка, а Женька задавал вопросы. Но ещё интереснее было то, что некоторых вопросов он так и не задал. Провожая его к машине, юноша спросил, отчего.
— Ты знаешь, я с разными людьми общаюсь, Ерёма. Некоторые разделяют мои взгляды, с ними мне легко. Но их интерес к школе и всем вам меня настораживает. Заметь, они подталкивали меня встретиться с вами, поговорить по душам. Но потом о встрече, я уверен, не спросят. Мысли читают, не иначе.
— Читает, скорее всего, кто-то другой, кого ты даже не знаешь. Ты, Женя, в роли наживки оказался. Понимаешь? Прекрасно. Я тебя как-нибудь в иллюзорный мир с собой возьму. В такой, что от реального не отличишь. Тебе надо самому увидеть, чем мастера Радуги занимаются.
— Ты серьёзно? — загорелся Женька. — Когда?
Юноша пока сроков назвать не мог. Следующим летом, скорее всего. Они договорились поддерживать переписку, и Шатохин укатил. О том, что его любопытные друзья и подарили ему джип, он сказать постыдился. Впрочем, вполне мог полагать, что об этом слышащие узнают и без его признания.
За столом, как легко можно было догадаться, обсуждали Женьку. Мари куда-то звонила, а центром разговора стала Вика. Сейчас ей объясняли, отчего в Школах Радуги столь серьёзно относятся к безопасности.
— Ермолай Харламов, — торжественно заявила Мариэтта, закончив разговор, — могу вам ответственно заявить, что вы гений! Экспромт с обещанием визита в общий мир — это наилучшее решение ситуации. Теперь Женьку его наставники целый год трогать не станут, будут ждать обещанного. За год о его приятелях много чего станет известно…
Вика поинтересовалась, действительно ли он собирается выполнить обещание. Пришлось признаться, что для этого нужно, чтобы группа открыла свой общий мир. Тогда он сможет сам исполнить обещанное. В ином случае придётся просить ещё кого-то, то ли ребят из группы Дружинкина, то ли Куткова: Реденл по степени своей реальности вполне соответствовал обещанию.
Второй раз в жизни новобрачные летели над тайгой на вертолёте. В этот раз — вместе. После визита Шатохина администрация школы предпочла перестраховаться и отправила молодожёнов в лес неожиданным маршрутом. Вертолёт подобрал их на расстоянии пары километров от Ручейного и сейчас нёс в Богучаны. Весь нехитрый гардероб путешественников уместился в одном рюкзаке. Тайга сверху выглядела до предела монотонно, Ольга даже откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Внизу проплыла лента Ангары, летательный аппарат снизился, высматривая удобное место, пилот ткнул вниз пальцем и посмотрел на юношу. Тот кивнул головой.
Они спрыгнули на маленькую поляну с зависшей на высоте полутора метров машины, и вертолёт немедленно взмыл вверх. Через минуту его уже не было слышно.
— Мы, похоже, треть пути уже проделали, — оптимистично объявил юноша.
— Здесь пока ещё очень людно, давай побыстрее уйдём к северу, — попросила Аникутина и они быстро зашагали напрямик.
Ольга, выйдя замуж, оставила свою фамилию. Память об отце, о биологическом отце. Бордусей, чьей фамилии Харламов никогда и не знал, был ей отцом приёмным. Говорили, что шаман приходился ей дядькой — но внешнего сходства, как легко можно было заметить, между ними не существовало. Бордусей вообще не был чистокровным эвенком, слишком многое в его облике напоминало типичного славянина, а Ольга, несомненно, была настоящей дочерью своего народа. Впрочем, у женщин так много значили причёска и головной убор, что иногда Ермолай и в этом не был уверен.
На второй день пути, едва они переправились через речку Ельчимо, он спросил, не чувствует ли она своих родичей. Но было ещё рано. Их ещё ждали реки: Бичилей, Левая Бедоба, потом сама Бедоба. Их нужно было преодолеть, выйти к реке Иркинеева и только там дочь шамана смогла бы точно определить, где расположилась её родня.