В коридоре встретился псевдо-гном, при их виде схватившийся за топор. Мастер властно отодвинул юношу за спину и шагнул вперед, бормоча успокаивающие слова. Псевдо-гном решительно махнул топором, намереваясь рассечь дерзкого пришельца надвое, но мастера на месте удара не оказалось. Он неожиданно сместился влево и разом скрутил противника, прижав того к полу. Допроса, однако, не получилось. Псевдо-гном плевался и орал, демонстрируя недюжинное владение русским языком в части ненормативной лексики, но из его воплей следовало лишь то, что пришельцев он считал коварными подземными демонами, жаждущими лишить его загробного существования. Впрочем, Ермолай мог и ошибиться, слишком многие слова были ему незнакомы.
На крики прибежали сородичи пленного, и землянам пришлось покинуть Гволн. Мастер заметил усталость проводника и отложил следующий визит наутро. И пошло: дважды в день, утром и вечером, они погружались в Гволн. Бродили по подземельям, открыв ещё несколько форм пещерной жизни. Топтались по снегам, швыряя шишками в недовольных псевдо-белок. Летали над лесом, ежеминутно рискуя стать добычей сверх-соколов. Чжань Тао, изучив несколько наиболее населённых мест, взял направление на "север" и они погружение за погружением упорно продвигались туда, куда в разгар дня падали тени деревьев. На третий день полётов мастер неожиданно заявил, что сверх-соколов здесь нет.
— Ты их и в обитаемых местах не чувствовал, молодой мастер. Эти создания как-то связаны с твоими глубинными страхами, у меня же этих страхов нет. Зато я плохо понимаю псевдо-гномов. В твоём мире у каждого пришельца есть сродство с определённым здешним видом, сродство скорее негативное.
— Но, мастер, псевдо-гномов вообще понять невозможно — мы же самые страшные персонажи их мифологии, нас полагается рубить, даже не задумываясь. И даже тех несчастных, которых мы пытались допрашивать, следовало заживо сжечь в плавильной печи…
— Не сомневаюсь, что так оно и случилось, — спокойно ответил Чжань Тао. — Их мифология и предрассудки — не наша вина. Мы прекратили допросы, едва узнав, чем это может закончиться. Но я о другом — ты хотя бы немного понимаешь, как живут эти любопытные создания. Я — нет. Зато я с уверенностью могу сказать, что сверх-соколы здесь уже не водятся.
Север то был или нет, но деревья стали мельче и росли дальше друг от друга. Да и псевдо-белки встречались подозрительно редко. Теперь, когда они летели по прямой, длительность погружений определялась только их выносливостью. И в этом проводник ничем мастеру Радуги не уступал.
— Мы пролетели примерно полторы тысячи километров, — подвёл итог Чжань, когда они приземлились на голой вершине одинокой сопки. — На последнем перелёте не видели ни одного выхода тёплых вод. А впереди, насколько я понимаю, лес кончается. Долетим сегодня до границы леса, или назавтра отложим?
— Отложим, — решил юноша. — Вдруг там какие сюрпризы, а мы уставшие.
Лес кончался постепенно: деревья становились реже, ниже и незаметно перешли в низкорослый стелющийся кустарник. И сразу после этого воздух стал намного холоднее. Внизу расстилалась бескрайняя снежная равнина. Плавные бугры внизу свидетельствовали, что сильных ветров эта местность никогда не знала. Лететь дальше разведчики не могли — холод пронизывал даже приспособленные к климату Гволна тела.
— Мастер Чжань, мы теперь на юг попробуем отправиться? — стуча зубами, спросил проводник, едва они оказались в подземелье под башней.
Мастер обещал подумать, но позже сказал, что исследования Гволна он счёл завершенными. Ермолай, естественно, поинтересовался результатами. Они неспешно прогуливались вдоль низкой школьной ограды, и мастер рассказывал об исследованиях приват-миров. То, что миры эти могли принести жителям расщепа только знание, было очевидно: не могли эти миры ни служить дорогой для дальнейших путешествий, ни быть источником каких-либо материальных ценностей. А знания лишь подтверждали уже открытые закономерности или же, что случалось реже, заставляли по-новому взглянуть на общепризнанные положения.
— Приват-миры всегда ограничены в пространстве. Иногда Край этого мира столь же материален и груб, как в расщепе, иногда, как в Гволне, он проявляет себя через действие иных факторов. В твоём мире в роли Края выступает холод; на юге можно наверняка ожидать того же. А путешествие на восток или запад должно стать кругосветным. Ты, как открыватель, со мной согласен?
— Кажется, да, — ответил юноша неуверенно. — Но никто же этого не проверял!
— В таких случаях мой опыт и твоя интуиция — вполне достаточные доказательства, молодой мастер, — улыбнулся Чжань. — Твой мир логично построен, и ожидать от него неожиданностей нет оснований. Встречаются куда более невероятные миры, и там полным ходом идут процессы установления равновесия. Чаще всего это разрушительные процессы, — мастер покачал головой, намекая, что соваться туда из любопытства не следовало. — Единственно интересные для меня существа в Гволне — псевдо-гномы. Если ты не ошибаешься, они владеют определённой магией, при её помощи управляя потоками лавы. Жаль, что установить контакт с ними невозможно…