— Долго нам ещё? — страдальчески спросила Инга за ужином.
Но назавтра планировался отъезд. Утром девчонки и Сашка ещё раз отработали технику поворотов, и инструктор выпустил их на трассу. После того, как они её благополучно проехали, сумев ни разу не упасть, Лысый объявил обязательную программу законченной. Кататься для собственного удовольствия никто не стал, быстро собрались и покинули турбазу на школьном автобусе.
— Юрий Константинович, а пожелания внешних членов группы способны на что-то повлиять? — поинтересовался Харламов, пока автобус пробирался по заснеженной дороге между сопками.
— А это уж от членов группы зависит, примут они пожелания близко к сердцу или нет. Но обычай существует с глубокой древности, и не нам его отменять.
Ольга бросила на мужа предостерегающий взгляд. И мысленно передала, что любые вопросы про Шатохина неуместны.
— Когда открытие?
— Через две недели. Три похода, пять занятий по астрономии, три географии, четыре геологии и биологии. Остальное — психологическая подготовка.
Карта созвездий проецировалась при помощи фонаря на надувную сферу, внутри которой происходили занятия. Наблюдению настоящего неба расщепа погода не благоприятствовала. Их учили находить самые яркие звёзды: Сириус, Канопус, Альфу Центавра, Арктур. Запоминали очертания созвездий, карту Луны, учились определять время по расположению звёзд. А на геологии разглядывали граниты, базальты с множеством их разновидностей, известняки. По цвету песка прикидывали наличие примесей, по размеру песчинок — историю его возникновения.
Биолог учил в момент распознавать траву, деревья и цветы, характерные для данной местности. Из фауны изучали лишь насекомых да пресмыкающихся, обычных для тайги, предгорий и степей. На географии зазубривали наизусть карты северной части расщепа и прилегавших к ним когда-то в Материнском Мире земель.
— Если вам повезёт, и мир окажется близок к расщепу, вы сразу сообразите, в каком направлении стоит продвигаться, — разъяснила всеобщее недоумение Мариэтта.
— И куда нам стремиться в таком счастливом случае? — поинтересовался Алексей.
— Туда, где ближе всего может находиться Край.
И вот настал великий день. С утра прошло последнее занятие по психологическому настрою, и через полчаса группа уже надевала лыжи за воротами школы. В рюкзаках были уложены тёплые вещи, необходимые в Верхнем доме. По накатанной лыжне группа ровным шагом двинулась в сторону озера. Впереди и сзади следовали сопровождающие.
Верхний дом на фоне заснеженных склонов невозможно было различить, виднелась только тёмная крыша. Вблизи он показался заброшенным. Лыжня подходила к боковой стенке и исчезала. Оказалось, через маленькую дверцу можно было протиснуться в заваленный снегом подвал. Там они сняли лыжи и по винтовой лестнице поднялись в одно из помещений башни. Вокруг небольшого круглого столика, освещённого тремя свечами в массивном подсвечнике, стояли одиннадцать кресел.
Рюкзаки полетели в угол, ребята отряхнулись от снега и посмотрели на своего лидера.
— Садимся и начали, — скомандовал он, не меньше других охваченный нетерпением.
Ритуал уже не раз отрабатывался по частям, но сейчас они должны были настроиться друг на друга и выполнить все необходимые действия полностью. Ермолай прикрыл глаза, и ощутил всех членов своей группы. Спокойная и торжествующая Ольга, донельзя сосредоточенный Сашка, полные боевого задора братья, восторженная Инга…
Все были готовы, все стремились совершить то, ради чего их полтора года готовили. Харламов мысленно припомнил последовательность действий и громко произнёс первые слова.
Да, это было не открытие приват-мира. Их как будто вдавило друг в друга, и командир чувствовал каждого, даже обычно недоступную Вику, как часть себя. Только то, что все они желали одного и того же, помогло справиться с мгновенным чувством страха. Вокруг них менялось пространство, оно становилось всё плотнее, нельзя было пошевелиться, вздохнуть, даже глазами повести в сторону. А потом давление разом исчезло, и он обнаружил, что сидит голышом посреди выжженной солнцем полупустыни-полустепи. Ребята обнаружились поодаль: кто сидел, кто лежал, а братья стояли, зорко осматривая окрестности. Вокруг громоздились низкие, изъеденные эрозией холмы, закатное огромное светило неприятного сиреневого цвета тускло сияло сквозь висящую на горизонте мглу. На потемневшем небе мерцали первые звёзды.