Но на интуицию ссылаться не стоило. Тем более, что он и сам не знал, откуда у него такие мысли. Никто не намекал на сточеров, но исключать такую возможность не стоило. Им-то это было на руку — посеять среди землян сомнения и раздор.
— Оля, но ты ведь сразу меня поддержала, едва я захотел на время притормозить исследования и вообще взять паузу и обдумать всё среди своих. Почему? Ты же понимала, почему я это делаю?
Супруга пожала плечами. То, что она поддерживала любое решение мужа, в пояснениях не нуждалось. Но сделать в исследованиях паузу хотелось и ей. К сточерам она относилась хуже всех членов группы — человеческие жертвоприношения, воспринимавшиеся остальными как нечто давно прошедшее, для неё были живым, непосредственным переживанием. Прямое чувствование не знало временных барьеров.
— Помогать ты им не хочешь, понятно, — произнёс Леонид. — Может, стоит сослаться на опасность? Они же в своём лесу практически неуязвимы…
Но сточеры ослабели гораздо в большей степени, чем ребята себе это представляли. Прошли времена, когда избранные жрецы, объединившись в большие группы и переплетясь нашейными щупиками, открывали миры ветви расщепа и вытаскивали оттуда людей. Многие из похищенных погибали или сходили с ума, будучи не в силах перенести столь резкую смену обстановки. Сточеры сменили тактику — они вытаскивали теперь только тех, кто по религиозным мотивам жаждал покинуть родной мир или вступить в контакт с силами иных миров. Эти адаптировались на Камете лучше, из них получались слуги, но и среди таких временами появлялись вожди, поднимавшие их против сточеров.
Множились людские поселения, но ещё быстрее росли человеческие кладбища. Сточеры освоили новое умение — теперь они вытаскивали человека и немедленно возвращали, оставляя себе его здешнее тело. В это тело вселялось сознание одного из жрецов-сточеров. Теперь у слуг появились вожди, ничем от них физически не отличающиеся, и понимающие людей в гораздо большей степени.
— Сознание и тело связаны, — продолжала дочь шамана, — в человеческом теле сознание сточера очеловечивалось. Такая трансформация считалось для сточера высшим почётом. Сточеролюди владели человеческим языком и умениями, сохраняя знания сточеров. Их хоронили среди людей, которые даже не подозревали об их двойной природе. Это был расцвет цивилизации Камета. Были построены порты, города, дороги. Ритуальное место стало и храмом и космодромом одновременно: каждый из освящённых прондагов в священном рисунке обозначал один из известных сточерам миров. С помощью этого рисунка, одновременно и карты и часов, сточеры могли выдёргивать новых людей. Происходило это в определённые промежутки времени, зависящие от расположения звёзд — готовый к использованию прондаг начинал светиться. После использования его освящали в человеческой крови заново. Прондаги центрального круга освящали кровью сточеров: я первая из людей, давшая им свою кровь. Мне было дано на то разрешение. Сточеры считают меня теперь соплеменницей, и мне ничего не грозит в их лесу.
— Не слабо закручено, — засмеялся Константинов. — Лихая замануха. Но отчего ты для них крови не пожалела, раз они тебе не нравятся?
Ольга сделала знак помолчать и напряжённо к чему-то прислушалась. Ермолай тихо посоветовал припасть к земле и слушать стук копыт. На его удивление, подруга кивнула и быстро спустилась вниз. Леонид напряжённо прислушивался и качал головой — ничего не слышно. Но Ольгин авторитет в лесу был непререкаем, так что они молча дожидались её возвращения.
— До полуночи остался час, — сообщила Аникутина, как ни в чём ни бывало. — Всадников поблизости нет. А кровью я поделилась оттого, что это единственная возможность сохранить наш контакт со сточерами. Им ведь свободные и любопытные люди совсем не нужны, вас они не примут и вступать в контакт не станут. Ниже обрыва мы можем делать всё, что хотим. Впрочем, экстрасенсорику они отныне станут блокировать. А в своём лесу любого не-сточера постараются убить. Кроме меня.
Только Харламов понял, что дочь шамана сказала лишь то, что сочла нужным, умолчав о более важных вещах. Но ведь и он, перестав на Камете её чувствовать, испугался именно этого, а не возможной агрессии сточеров. И он тоже не признался в этом никому…
Когда они спустились вниз и разбудили Вику с Галкой — готовить пищу и Игоря для сторожевой службы, супруга отвела Ермолая в сторону и на ухо тихо спросила: