Рыбу им всё же пришлось чистить ещё на плоту, едва солнце начало цеплять верхушки сосен. Устье Усолки заметили издалека, по горящим на берегу кострам. Путешествующие на Край разожгли один костер и для них, так что ухи пришлось ждать недолго. За это время поставили две палатки, для мальчиков и для девочек. В наступающей темноте Ермолай не разглядел, куда отошла Белова, но вскоре от одного из костров раздался-её сдержанный смех. Смеялась Надюша хорошо. Она и разговаривала хорошо — на плоту, чуть разговорившись, юноша убедился, как легко с ней общаться.
Подошедшая сзади Инка сладким голосом спросила:
— Не видел, кого Наденька подцепила? Мне показалось, какого-то узкоглазого. Я-то думала, что она тунгусов не любит.
— Ты чего с утра, как в воду опущенная? — спросил её Харламов. — Весь день молчала, даже младший эвенк, и тот разговорчивее был.
— Если тебе интересно, могу объяснить, — вздернула голову соседка. — Когда все спать лягут, выползай потихоньку из палатки к плоту, я тебя там встречу. Придёшь? Интересно?
— Как-нибудь потом, в другой раз, — ответил юноша, и услышал, как уходящая к реке соседка тихонько прошептала:
— Другого раза не будет…
Да, другого раза не случилось. Поутру их разбудили рано. Харламов-старший привёл длинного усатого мужика, под брезентовой штормовкой того виднелась тельняшка.
— Ваш проводник к Краю и руководитель, Павел Сергеевич Стрельников. Слушаться его как меня, и даже больше. Он скажет, почему.
Стрельников обвёл всех внимательным взглядом, посмотрел в кипу бумаг, которую держал в руках и спросил:
— Богомолов кто будет?
Вслед за Костей в сторону отошли Надька, Инка, Анисья. В сторону отвели мальчика-эвенка, его назначили на лодку с номером пять, и Николай Владимирович взялся его к ней отвести. Он помахал сыну рукой и исчез в утреннем лесу. Вслед за ним ушли и Стрельников с отобранными школьниками. Оставшиеся: Гришка, Ольга, Вика и Ермолай развели костер, начали варить кашу.
К плоту по реке подгребла большая лодка, похожая на пирогу-плоскодонку. В ней гребли, как в каноэ — каждый со своего борта, стоя на колене, двое голых по пояс мускулистых подростка. На корме сидела невысокая, крепко сбитая девчонка в ситцевом сарафане. Подростки вытащили нос пироги на берег и помогли вылезти девчонке.
— Аникутина здесь? — спросила девица, подойдя к костру.
Ольга отозвалась, и девица сообщила, что поплывут они на одной лодке, а зовут её Галиной. Подростки оказались Сашкой и Серёгой Алешиными, они всё время молчали. Говорила за них Галя, показавшая сразу же недалекой особой. Вскоре появился Стрельников, забрал Гришку, но взамен привел Ингу Баканову, худосочную девицу с неприятной рожей. Та сразу вперилась в Ермолая пристальным взглядом и неуверенно улыбнулась. Юноша отвел глаза в сторону. Ольга рядом хмыкнула и вздохнула — её Стрельников назначил старшей по лодке, и ей пришлось всеми командовать.
Когда каша сварилась, Стрельников привёл сразу троих: пухлую яркую брюнетку по имени Мариэтта, невзрачного парня в синем плаще — Женьку, и Игоря Жолудева, версту коломенскую, волейболиста из Троицка. Игорь сразу протянул руку:
— Ерёма, и ты здесь!
Чувствовалось, что он искренне рад встрече, пусть даже их прежнее знакомство ограничивалось тем, что они стояли несколько раз напротив друг друга по разные стороны сетки.
Стрельников повернулся к дочери шамана и спросил, указывая на юношу:
— Он может меня слышать?
— Его не учили, — ответила Ольга.
— Тогда объясни ему, — и Стрельников вновь исчез в лесу.
Показалось ли ему, или девушка действительно проговорила: "все объяснения — потом, в лодке"? Голос был не её, но откуда-то он точно знал, что сказать это могла только она. Тем временем кашу разложили по мискам, и ребята спешно начали завтракать. Лодка с номером один на борту выгребла на течение, и понеслась в сторону Енисея. За ней последовала другая. Там, рядом с Надькой Беловой сидел узкоглазый малый в щегольской кожаной куртке и круглой кожаной шапочке. По виду — типичный монгол. И Надька монголу улыбалась, и похоже, не сводила с него глаз.
Между деревьев протиснулся узкоплечий школьник в круглых очках и несмело поинтересовался, кто тут будет Аникутина.
— Меня Павел Сергеевич к вам послал, на вашу лодку. Я Александр Богачев…
Ольга выгребла из котла остатки каши и приказала Александру быстро все съесть. Остальные уже мыли посуду, складывали вещи в пирогу. На течение выплыла лодка с номером три — все лодки были обычными четырехвесельными ялами. Восемь человек на веслах, двое на корме, один на носу. А в их пироге скамейки отсутствовали, и была она несколько шире. Вновь пришел Стрельников, привел еще одного человека — Алексея Константинова, маленького, смуглого и с раскосыми глазами. На эвенка Алексей не походил, а сочетание тюркско-монголоидного разреза глаз со средиземноморским длинным носом выглядело несколько комичным. Да и рот пришедшего, вечно растянутый в улыбке, наглядно доказывал, что и по жизни, и по велению духа, Лёшка был призван веселить любую компанию.