— Это его свободный выбор, — пробормотала Роза Сергеевна негромко. — Одни отказываются, другие — нет, и исчезают навсегда, причиняя горе своим родным.
— Нет, ни Леонид, ни Алексей к авантюрам не склонны. Не думаю, что кто-либо из нас при первой же оказии полезет в Материнский Мир, не имея возможности вернуться.
Он, конечно, не кривил душой, говоря всё это. Но жизнь устроена так, что сплошь и рядом возникают ситуации, в которых риска избежать нельзя. Как в ситуации со спасением Бакановой: рисковал тогда Ермолай не только собой. Но попытка избегнуть риска обернулась бы верной погибелью в неравной битве. Его никто и не упрекал. Девушку он так и не увидел: пока он доказывал в подземелье, что случившееся не повлияло на его душевное равновесие, Инга попрощалась со школой и навсегда её покинула. Из всей группы при этом присутствовали только Ольга и Сашка Богачёв.
— Конечно, плакала она сильно. Но духом не пала. Её жизнь и Путь Радуги окончательно разошлись, — Аникутина тоже выглядела расстроенной. — Нас четверых и Игоря она рада будет видеть в любое время дня и ночи.
— Чем она теперь заниматься будет?
— Учёбой, — пожала плечами супруга. — Станет уникальным специалистом по историческим реконструкциям эпохи средневековья. А ты как с психиатром пообщался?
— Нормально. Я только в последний момент понял, что меня аккуратно провоцируют. Странно, защиты мыслей у неё практически нет, а разгадать стратегию поведения я не смог. Актёрские способности, оказывается, тоже пригодны для изощрённого обмана.
— Для того они природой и созданы, — улыбнулась Ольга и обняла мужа.
Психиатры дождались возвращения ребят из Реденла, поговорили с ними и уехали. Мариэтта на глаза не показывалась, чувствовала себя виновной — это она наябедничала им на четвёрку. На неё не обижались — она делала то, что считала правильным. Зять укатил в Абакан, дочь шамана сопровождала очередного исследователя в Реденл, и командир уговорил Лёшку отправиться в Гволн.
Колыхаясь неясным контуром во тьме, Алексей просил повернуть его то так, то эдак, давая возможность осмотреть стены Песочницы. Он вконец уморил Харламова, тому временами приходилось даже взлетать, чтобы доставить влекущегося за ним на невидимой привязи спутника к нужному месту.
— Ну, что ты вычислил, кудесник? — мастер устало плюхнулся на песок, и вдруг сообразил, что к нему вдруг вернулось доступное в расщепе умение видеть сквозь твёрдые поверхности.
— Здесь нет такого прохода, как в Реденле. Да и ты сам свойствами Края практически не обладаешь, зато твои крылья, когда летишь, генерируют приличное магическое поле. Я им воспользоваться не сумел, попробуй ты…
Низкие полёты над полом пещеры утомляли, но за пределами Песочницы его крылья никакого поля не создавали. Вскоре он усвоил, что запасённую в полёте паранормальную энергию он мог расходовать после приземления — она несколько минут сохранялась, затем быстро разряжаясь. Он запустил астральный глаз в Материнский Мир — и оказался в полной темноте. Видимо, проекция Песочницы тоже располагалась в пещере. Умение видеть в темноте помогло отыскать путь, тем более что это была не естественная пещера, а заброшенная шахтная выработка. За пятнадцать кругов над песком мастер накопил достаточно энергии, чтобы вывести астральный глаз на поверхность.
— Что там, Ерёма? — Константинов не мог видеть астральным глазом, ему приходилось обо всём рассказывать.
— Террикон, древнее заброшенное здание, всё вокруг заросло. Поднимаюсь повыше: тайга, прорезанная дорогами, брошенный посёлок, крыши домов частично обвалились. Вдали вижу шоссе…
Вернувшись в расщеп, они зашли в комнату Харламова, молча переглядывались, стараясь об увиденном не говорить. Не существовало доказательств, что удалось увидеть Материнский Мир. Он, как довольно точно было установлено, не имел видимых различий с мирами третьего уровня. Те же неизвестные расщепу странных форм автомобили, похожие на пули и очертаниями и скоростью поезда. Чтобы определиться точно, следовало проникнуть в Материнский Мир во плоти, со всеми паранормальными способностями. А вот это, как подсказывала интуиция и весь имеющийся опыт, было делом невозможным.
— Ты знаешь, проход в Реденле для серьёзных исследований не годится, — нарушил молчание Константинов. — Мы пробовали проносить сквозь него туда или обратно разные предметы: пронести можно, но, пока не вернёшь, проход не закрывается, передвинуть его в другое место или другой мир невозможно. Да и с нами то же самое — выйдешь в иной мир, и до возвращения проход намертво фиксирован и открыт. Причём из другого мира его обнаружить невозможно, пока не вступишь в него. Или тебя напарник из Реденла страховать должен, или сам накрепко запоминай, где его установил.