— А почему возле жилого дома туалет типа сортир, а в самой школе — нормальный?
— Все спрашивают. Ну что же, мы здесь никого не обманываем. Из экономии — это первое. И чтобы дисциплинировать учеников — второе. Для тех же целей ограничена доза воды для помывки. Это и на преподавателей распространяется…
— Если речь идет об экономии, почему все постройки каменные? — не согласился ученик.
— Дерево легко может сгореть. Соблазна и возможности поджечь камень нет. Потом, после школы, здесь будет турбаза. Больше двадцати лет ни одна из наших школ на одном месте не находится.
Но о том, какие люди и зачем собираются напасть на школу, Елена Артемовна говорить отказалась. Рано, мол, сначала повязку заслужи.
— Я смотрю, в школу попали все мои соседи по лодке, в которой мы на Край плыли…
— Не случайно, — разом поняла его мысль собеседница. — Мы надеемся, что из вашей группы образуется со временем костяк крепкой команды. Ученики с оранжевыми повязками и выше у нас не только учатся…
Харламов предположил, что для команды требуется набор людей с определёнными способностями. Видимо, путешествие на лодке позволило считать их всех пригодными. Но его предположение оказалось верным лишь отчасти. Да, их всех пригласили в школу Радуги, готовящую бойцов и мастеров, не рассчитанную на выпуск учеников в обычный мир, но это не значило, что все они полностью пригодны для задач школы.
— Вот тебе кто кажется слабым звеном? — спросила Артемовна. — Так, навскидку, по первому впечатлению?
— Боюсь, что на мой ответ повлияют личные симпатии, — попробовал юноша увильнуть.
На секунду преподавательница сняла защиту мысли, и он уловил её легкое торжество. Ермолай Харламов, считавшийся основным участником группы наряду с Ольгой, растерялся и пытается уклониться от ответа! Через мгновение защита восстановилась, а Елена Артемовна с улыбкой на него смотрела.
— Симпатии, антипатии есть у всех. Я тебя спросила — ответь, пожалуйста. Ты ведь плыл с ними всеми, и ты слышащий.
Собравшись, юноша принялся отвечать:
— Женька Шатохин — я не знаю, чего ему в жизни надо. Он и сам не знает. Опасен. Следующая — Инга. Но с ней сложнее. Она не только слаба — по своей сути, она и сильна своим талантом умножать общие усилия. Ответ неопределенный. Мариэтта. Недобрая, группа будет держать её на дистанции. Братья — безынициативны. Я сам — не уверен, что хорошему делу можно служить такими полицейскими методами.
— Ну-ну, — неопределенно покачала головой собеседница. — Значит, во всех остальных ты уверен. Не ожидала. Но рассудит нас жизнь. Насчет Инги ты совершенно прав, но её пригодность в значительной степени зависит от тебя, Ермолай. Не от тебя одного, но от тебя — в наибольшей степени.
— Я же говорил — симпатии…
Артемовна только плечами пожала:
— Кстати, насчет полицейских методов. Ты ведь прав — по существу. Полицейские методы пригодны для раскрытия или предотвращения преступлений, во всех иных случаях они оскорбительны. Но одной из сторон деятельности нашей школы как раз и является предотвращение любых покушений на жизнь ступивших на Путь Радуги. И если, как я ожидаю, тебя ждет успех в наших стенах, ты столкнешься, и не раз, с насилием, угрозой смерти и необходимостью защитить жизнь товарищей.
Ужинал юноша в одиночестве. В столовой находились и другие ученики, незнакомые. Все они быстро проглатывали пищу и убегали. После ужина продолжились бесчисленные упражнения по выстраиванию мысленной защиты. Тренировала его сама Артемовна, намекнувшая, что такую честь он заслужил своими выдающимися талантами. И уже на исходе сил юноша заметил, что преподавательница всё чаще на него внимательно поглядывает.
— Где сейчас Ольга Аникутина? — внезапно требовательно спросила она.
— В башне, под нами, занимается с Сашкой, — без раздумий, автоматически ответил ученик.
Артемовна попросила его подождать и вышла на минутку. Вернувшись, она не стала садиться.
— Она не может закрыть своё сознание от тебя, ты — от неё. А вот от меня ты почти закрылся, молодец. Я буду неделикатна, но попрошу ответить — как ты относишься к Ольге? Как можно короче ответь.
— Я в нее влюблён, — тихо сказал Ермолай и опустил глаза.