Длинная зимняя ночь
Галина вошла вслед за братьями и Харламов, поймав её взор, кивнул девушке, глазами указав на стоящий в сторонке стул. Хоменкова села, оглядываясь с явным недоверием. Собрал участников на эту встречу он — по просьбе директора — но для всех остальных это выглядело его собственной инициативой. Собрались не только члены команды — всем было рекомендовано привести кого-либо со стороны. Сам он пригласил Лёню Куткова, остальные тоже привели, кто кого мог и хотел. Только Галя никого не смогла пригласить, отчего чувствовала себя не в своей тарелке.
Юноша рассадил всех так, чтобы никто не сидел рядом со своими хорошими знакомыми. Члены команды, как он ощутил, разом напряглись — остальные же восприняли сиё действие, как должное.
— А Ольгу ты куда посадишь? — с участливым видом поинтересовалась Мариэтта у него, когда разобралась, по какому принципу юноша распределял места.
Ей досталась в соседи Инга Баканова и Сергей Алешин, к чему она отнеслась с пониманием — не одна она страдает, всем досталось поровну.
— Ольги не будет. Содержание нашей беседы она, если захочет, легко уловит. Но ей это вряд ли будет интересно.
— А о чём речь-то? — заинтересовался Лёшка. — Экзотические позы соития обсуждать будем?
Девушка, которую он привёл с собой, хихикнула. В общем, как единодушно соглашались школьные парни, с девицами приятного облика в школе было туго. Всего лишь относительно миловидная Мариэтта могла считаться, по здешним меркам, первой красавицей. Зато созданий, подобных Инге — чахлых, неуклюжих, с физиономией, от которой хотелось побыстрее отвести глаза — было большинство. Так же и Лёшкина девушка, Элла Новак, красотой не блистала. Она к тому же была длинной, как жердь, и на четыре года старше своего приятеля. Зато её лоб украшала красная повязка. И Лёшка как-то говорил, что рассерженная Элла могла скосить мигренью целый полк на расстоянии пятнадцати километров. Ермолай втайне подозревал, что её, как и некоторых других, держат в школе не ради обучения, а чтобы надежнее предохранять от неё окружающих.
— Почти угадал, Лёха, — весело отозвался Харламов. — Только соитие наше началось лет восемьдесят назад и продолжается поныне. Вот сейчас все вместе удобную позу и выберем…
Обсуждать проклятый вопрос, десятилетиями мучавший всё уцелевшее население: что такое расщеп и отчего он случился, было делом заведомо дохлым. Действительно: отчего это в один далеко не прекрасный момент по меридианам 80 и 100 градусов вдруг пролёг от полюса до полюса Край, ограничив ровными непреодолимыми преградами расщеп? Вот ведь вопрос, всем вопросам вопрос. Обсуждали его десятилетиями — и без всякого толка — и учёные, и все, кому не лень. Обсуждали в школах, оттачивая на неразрешимом вопросе способности фантазии и логики. И все знали, что возможных ответа было всего четыре. То есть ответов было множество, но в итоге сводились они к этим четырем.
Первый ответ был прост как палец, был абсолютно неопровержим, но почему-то мало кого устраивал. Ответ этот был таков: чудо. Случилось оно, неважно, волею Небес или Преисподней, было послано нам во спасение или в наказание, или то был знак, значение коего никто пока не уяснил — важно, что оно случилось. И столь неубедительны были остальные возможные ответы, что чудо никто не рисковал вслух однозначно отвергать.
Второй ответ куда больше устраивал здравомыслящих и образованных людей. В соответствии с этим вариантом, расщеп произошёл вследствие физического эксперимента. Кто сей эксперимент поставил, с какой целью, была ли эта цель достигнута или наоборот, получились вовсе нежелательные последствия — об этом можно было только гадать. Слабым местом этого варианта был тот неоспоримый факт, что после расщепа в некоторых областях пространства вдруг изменились казавшиеся незыблемыми законы физики. А природу Края вообще никому не удалось постичь, она, казалось, вообще не подчинялась известным человечеству законам. При таких обстоятельствах верить в классическую физику хотелось не всем.
Третьим ответом на вопрос о природе расщепа было магическое действие. Почти что равнозначное чуду для классического атеиста, но — далеко не оно. Магическое действие совершили люди — и, значит, другие люди могли постичь природу этого действия и попытаться его изменить. Этот ответ выбирали многие, и весьма серьёзным подспорьем для уверовавших в него служило увеличивающееся количество проявлений паранормальных способностей, отмеченное после отделения от Материнского Мира. Нетрудно догадаться, что среди идущих Путём Радуги сей вариант казался наиболее вероятным. Если кто и получил выгоду от отделения, то это район Тибета, религиозное и культурное влияние которого резко усилилось. А Тибет всегда славился весьма продвинутыми в духовном совершенстве подвижниками. Кто их знает, каких высот духа они достигли в своём стремлении слиться с Абсолютом?