Он зашел прямо к ней, едва девушка позавтракала. Столовая после праздника не работала, пришлось обходиться чаем с бутербродами.
— Доброе утро, Ермолай, заходи. Выспался?
— Привет. Ты знаешь, твоими заботами как раз не выспался. Зачем тебе нужно было укладывать меня с Галкой? Чтобы мы в равном положении оказались?
Ольга растерянно поморгала, соображая. Нет, ей такая мысль в голову не приходила. Раз уж юноша собрался говорить о сердечных чувствах, то уж пусть к этому разговору сексуальная озабоченность не примешивается. Сексуально озабоченный парень может такого наговорить — сам же, успокоившись, себе не поверит. Здравое зерно в её рассуждениях было, но его такой подход неприятно зацепил.
— Женщины, Ермолай, на весь этот процесс смотрят куда прозаичнее. Нет, есть и влюбчивые, романтичные натуры, но я не из них. Ты, понятно, у нас романтик, это для окружающих приятно, но тебе самому от этого только лишние хлопоты. Так что всё, что ты мне в подземном коридоре говорил, считай, я мимо ушей пропустила. А вот то, что ты скажешь сейчас, я выслушаю со всем вниманием…
Да, когда Анька говорила, что Ольга по мировоззрению намного его старше, она не ошибалась. Харламов со своими объяснениями в любви выглядел рядом с ней, как внучок рядом с умудрённой опытом бабушкой. Девушка вообще-то любовные чувства понимала и признавала, но признавала — разумом. Сами чувства отклика в её сердце не вызывали. И страдания юноши она просто до поры не принимала в расчёт, хотя знать о них — знала. А сейчас, когда его ревность поставила её перед выбором, выбор она сделала спокойно и деловито.
— Раз ты не можешь справиться со своими чувствами, я буду с тобой. Не из взаимности, Ермолай, а сугубо из деловых соображений. Так мы группу не потеряем, и твоё обучение пойдёт быстрее…
Школа, как уже говорила Хоменкова, не была тем местом, где образовывались прочные союзы. А новогодняя ночь, та прямо стимулировала случайные связи. И ничего иного предложить было нельзя: на Путь Радуги вставали люди, в основном отягощённые серьёзными психологическими проблемами. И для них атмосфера необязательности и свободы оказывалась наиболее подходящей. К тому же она хоть чем-то компенсировала весьма серьёзные требования, которым должны были соответствовать ученики в процессе учёбы.
— Ночевать приходи ко мне, когда захочешь. Только учти — я не Галка, мне твоё общество в постели удовольствие вряд ли доставит. Для тебя я окажусь никудышной любовницей, так что ты и Галиной не брезгуй. Я ревновать не буду.
Юноша промолчал, насупившись. Но той же ночью пришёл — и не расстроился.
— Всё же сексуальный опыт великая вещь, — расслабленно пробормотала дочь шамана, поглаживая пальцами грудь Ермолая. — Я и не подозревала, что твоё удовольствие смогу ощущать, как своё. Интересно, не будь у нас общего мусуна, смогла бы я хоть что-то подобное почувствовать?
— У тебя же есть опыт.
— Ну, это не тот опыт. То был просто блуд, любопытство в чистом виде. А у нас с тобой — отношения.
Весь январь Харламов не вылезал из Ольгиной постели. И, как ни странно, учёбе это даже помогло. Он сдал все необходимые работы. Школьники, обучавшиеся одной или родственным специальностям, объединялись в группы, проводили совместные семинары, проверяли друг друга. Такая организация, а также натренированная способность концентрироваться на одном деле, позволяли им заниматься успешно, хотя времени на учёбу выделялось немного — январь зимой, июнь летом. Некоторые старшекурсники уехали в свои университеты на сессию, как того требовал учебный план.
Занятия, потребные идущим Путём Радуги, почти прекратились. Ермолай изредка посещал тренинги на концентрацию сознания, да ещё кое-кто занимался с целью стабилизации эмоций. В школе хватало экзальтированных девиц и склонных к депрессиям ребят. Юноша уже не сомневался, что многие, по названиям учебные, занятия на самом деле были скрытой принудительной психотерапией. Путешествия духа в это время совершала из их группы только Ольга, но даже она делала это редко и жаловалась, что даются они ей с большим трудом.
— Ты не думаешь, что я как-то повлиял на это? — спросил однажды юноша, глядя на разочарованный вид, с которым подруга вернулась из подземелий.
— Конечно, повлиял, — пожала плечами дочь шамана, — твои способности только начинают проявляться, от тебя ждут, что ты сам вскоре начнёшь в приват-миры выходить. А я с тобой связана — теснее не бывает. Значит, мой приват-мир неизбежно должен измениться.