Читать онлайн "Вторая" автора Колетт Сидони-Габриель - RuLit - Страница 15

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Она вздёргивала вверх слегка тяжеловатый подбородок и замолкала, чтобы эти побирушки ушли. Однако им в их рвении было не до её настроения.

– Это произведение того же плана, что «Аталанта» и «Дом без женщины»?

– Сроки будут перенесены, не правда ли? Мадемуазель Обаре мне позавчера сказала, что…

– А! В самом деле, Джейн, вы сказали позавчера… Фанни обратила к Джейн свою парижскую улыбку, ярко напомаженную, сочную, и белокурая Джейн, блиставшая в углу комнаты, сразу поблёкла.

– Кто ничего не знает, ничего не может сказать, Фанни. Мэтр держит меня, как и вас, в полном неведении. Но у госпожи Селлерье везде есть уши!

Клара Селлерье с мужественным видом, как какой-нибудь школьник, курила, смачно выпуская дым. Плетёная шляпка в форме ведёрка, без полей, – единственная нелепая деталь в её чёрно-сером «ансамбле» – обнаруживала подбородок, которого Фанни раньше не замечала. Эта старая актриса наряжалась дерзко, с той примесью провинциальной бравады, которая на протяжении тридцати лет импонировала публике «Комеди Франсез». В тот день она привела к Фанни одну из тех театральных девиц, что умеют удачно позвонить утром автору-драматургу, ловко подкараулить его в лифте, умело потерять дар речи под его взглядом, поцеловать ему руку пугливым быстрым поцелуем, а потом умирать от стыда. Протеже Клары Селлерье надеялась, пламенея в тёмном углу, что Фару придёт домой ужинать. Она ограничилась тем, что, онемев, изобразила на своём лице яркой блондинки огорчение, близкое к рыданию, когда узнала, что Фару всю неделю не спал, не ел и почти не бывал дома.

– Вот вы узнаете, малышка, вы узнаете, что такое эта лихорадка последних репетиций, – пообещала ей Клара Селлерье.

– О! Мадам… Я была бы так счастлива узнать это… Любая возможность использовать меня…

Фанни с холодной и фамильярной любезностью разглядывала её: «Я знаю эту породу. Она, вероятно, получит свою маленькую роль, она такая настырная…»

Джейн не встала, чтобы взять пустой бокал из-под портвейна из рук этой претендентки.

Несколько женщин ждали, когда подойдёт время ужинать.

«Они уйдут, – размышляла Фанни, – когда сочтут удобным возвратиться к себе домой или встретиться с друзьями в ресторане. Уйдут и будут говорить, что они "очень приятно провели время в доме Фару…" Я не люблю ни этой адвокатши, ни этой модельерши, ни этой кузины Фару, которая считает своим долгом, когда приходит сюда, подвести глаза и густо накраситься помадой, которую стирает потом на лестнице в метро… До чего же у меня в доме скучно… А эта мебель? На неё не польстились бы даже для декораций второго акта в Ла-Скала!.. Мне бы надо…»

Сумрачный квадрат салона пересекла женщина с открытыми нервными ногами, похожая на птицу металлического зелёного цвета. Комическая звезда мюзик-холла, эта птицеподобная женщина сгорала от желания сыграть в драме или комедии. Её маленькое личико обездоленного ребёнка даже накрашенное казалось лишь жалким аксессуаром её акробатического тела. Она вышагивала словно мохноногий голубь, подчиняясь привычке ступать по огромной сцене, носить длинные шлейфы и пышные плюмажи, заставляя играть при каждом шаге хорошо разработанный маленький мускул в форме сердца на своей матросской икре. Она схватила руки Фанни своими зелёными перчатками, утончённо, со стоном, вздохнула и страдальчески попятилась назад, слегка развеселив присутствующих.

– Настоящая курица, – сказала Клара Селлерье. – Как представлю себе, что именно она, возможно, будет играть в «Новой шкуре», следующей пьесе Фару…

– Она делает большие сборы, – сказала Фанни.

– Это ещё не решено, – сказала Джейн. Театральная девица нервно заёрзала на стуле.

– Наденьте плащ, малышка, я увожу вас, – приказала ей Клара Селлерье.

Театральная девица, опустив голову, сделала несколько шагов с видом изгнанницы, а Клара Селлерье, взяв в свои ладони, словно яйцо, голову Фанни, поцеловала её в лоб.

– Дорогая моя Фанни, куда подевалась ваша беспечность?

– Моя беспечность?

– Да, ваша… как бы это сказать? – ваша morbi-dezza – какое славное забытое словечко! – ваша отрешённость от всего… Я нахожу вас какой-то насторожённой! Конечно же, эти последние дни вы просто как на углях… Зато какая потом разрядка после триумфа! Прекрасные озабоченные глаза…

Она ласково опустила ладонь на тяжёлые веки огромных глаз Фанни, которые после ласки снова поднялись вверх.

«Проницательная старуха! Она видит всё…»

Фанни смотрела на вызывающе дерзкое лицо старой актрисы, на её безупречно строгий макияж, сурово подправлявший расплывшиеся линии, на её плетёную шляпку и чёрное молодёжное платье… Она собиралась что-нибудь ответить, но тут вошёл Фару. Театральная девица, точно подстреленная, закрыла глаза, приоткрыла рот и поднесла руку к горлу. Первый взгляд Фару упал на неё. Потухший, местами испачканный пылью, с мокрым лбом и помятым воротничком, он явился с репетиции, словно после драки где-нибудь в подвале или после падения с лестницы в погребе. Однако при виде театральной девицы лицо его осветилось улыбкой выздоравливающего больного; слабый, счастливый, он помолодел в несколько секунд, постепенно, по мере того как разгоралось пламя…

– В какой он форме! – вздохнула Клара Селлерье. Фару нетерпеливо щёлкнул пальцами, протянув к ней руку. Он смотрел на театральную девицу, пытаясь вспомнить её имя.

– Налейте ему портвейна, – подсказала Клара Селлерье Фанни на ухо.

Фанни мотнула головой и указала ей подбородком на Джейн, которая ожесточённо мешала сахар с яичными желтками, поливая их марсалой.

– Глядите-ка, – зашептала Клара, – его, похоже, не очень прельщает то, что там готовит мадемуазель Обаре!

Они обменялись смешками, несколько задевшими самолюбие Фанни, а Фару наконец заговорил:

– Здравствуйте все… Я прошу прощения. Клара, я просто труп. Но вот это дитя, эта крошка… Послушайте, ведь я её знаю… это крошка…

Он держал театральную девицу за кончик мизинца и раскачивал её грациозную обнажённую беззащитную руку.

– Крошка Инес Ирригуайен, – подсказала Клара Селлерье.

– Вполне изящное имя для блондинки! – сказал Фару.

– Но это моё настоящее имя, – призналась девица, покачиваясь.

– Хорошо, хорошо, это извинительно… Но что это вы тут делаете, все стоя на ногах?

– Мы уходим, уходим, – сказала Клара. – В подобную минуту…

Её превосходно выполненный порыв, словно она собирается уходить, приподнял с мест, потом прогнал всех замешкавшихся, вплоть до кузины Фару. Стоя сзади них и перебирая ногами на одном месте, Клара повторяла:

– Пошли… Пошли… Мы исчезаем… В подобную минуту…

– Всё прошло успешно? – спросила Фанни.

Мстительное воспоминание заставило Фару нахмуриться, а его жёлтые глаза пригрозили отсутствующей толпе:

– Да, да… Ах, эти шакалы… Впрочем, они были великолепны… Они будут великолепны… Особенно…

– Особенно кто? – алчно спросила Клара.

Он бросил на неё подозрительный взгляд профессионала.

– Многие будут великолепны.

– Какие они счастливые! – рискнула вставить девица-блондинка. – Роль из трёх строчек в вашей пьесе – это великая роль.

Он хитро рассмеялся ей в лицо, чтобы показать, что он не такой уж простачок. Фанни хорошо знала эту его немного негритянскую улыбку, эту гримасу во всё лицо с наморщенным носом и оскаленными зубами, которой Фару злоупотреблял на фотографиях и в важных для него разговорах с глазу на глаз.

– Три строчки? Вы хотите их?

Словно почувствовав головокружение, девица по имени Инес судорожно вцепилась в руку Клары и задержала дыхание.

– Три строчки… и ещё нолик рядом с тройкой? Маленькую роль машинистки?.. Да? Да?.. Что это за мерзость, Джейн?

Он оттолкнул стакан, который ему протягивала рука Джейн.

– Опять эти ваши штучки с сырыми яйцами? Отдайте это какому-нибудь туберкулёзнику, дорогая. Немного портвейну, пожалуйста.

Он выпил, и тон его изменился.

– Мадемуазель… Инес, извольте запомнить, что репетиция у нас начинается ровно в час, – сказал он холодно. – Роль у Фавье, он вам её передаст. Мадемуазель Визе вернула её сегодня вечером.

– Вернула? – с ударением повторила Клара Селлерье. – Дорогой друг, в какое время мы живём? Вернула? Бизе – вернула роль?

– Да. То есть я прогнал её ко всем чертям, если вам так больше нравится.

     

 

2011 - 2018