Чарлз пошел проводить ее до двери. На пороге она остановилась, обернулась и сказала:
– Прощай, Сид.
– Прощай, – ответил я.
Мне хотелось сказать: «Дженни, пожалуйста, обними меня, помоги мне, мне хочется плакать!» Но я не смог.
Глава 19
На следующий день Чарлз отвез меня в Лондон на своем «роллс-ройсе». Я все еще был довольно помят, и Чарлз предлагал отложить до понедельника. Я сказал «нет».
– Однако ведь это дело даже для тебя довольно устрашающее. Ты же боишься?
«Боюсь я Тревора Динсгейта, – думал я, – но он не станет откладывать расправу только оттого, что у меня есть и другие неприятности». Что касается цели нашего путешествия, сказать, что я боюсь, было бы, пожалуй, чересчур, а сказать, что мне неохота, было бы слишком мало. Самым подходящим словом было «отвращение».
– Нет уж, лучше сделать это сегодня, – сказал я.
Спорить Чарлз не стал. Он знал, что я прав, иначе бы не согласился меня везти.
Он высадил меня у входа в Жокей-клуб на Портмен-сквер, а сам отогнал и припарковал машину и вернулся пешком. Я ждал его внизу, и мы вместе поднялись наверх на лифте. Чарлз был в деловом костюме, а я в брюках и в чистой рубашке, но без пиджака и без галстука. По-прежнему стояла жара. Она длилась уже неделю, и казалось, что все, кроме меня, успели загореть и окрепнуть.
В лифте было зеркало. Из зеркала на меня смотрело мое лицо: землистое, с запавшими глазами, с подживающим багровым рубцом на лбу, чуть пониже линии роста волос, с черным синяком на скуле. Но если не считать всего этого, выглядел я спокойным, менее убитым и более нормальным, чем ощущал себя. Это хорошо. Если сосредоточиться, я смогу и дальше сохранять такой вид.
Мы прошли прямиком в кабинет сэра Томаса Юллестона. Он нас ждал. Мы обменялись рукопожатиями и так далее.
Он сказал мне:
– Ваш тесть вчера сказал мне по телефону, что вы должны рассказать мне нечто из ряда вон выходящее. Но что именно, он не уточнил.
– Это не телефонный разговор, – кивнул я.
– Тогда присаживайтесь. Чарлз… Сид… – он усадил нас на стулья, а сам присел на край своего большого стола. – Чарлз говорил, что это очень важно. Так что вот он я, как и просили. Я вас слушаю!
– Это насчет синдикатов, – начал я и принялся рассказывать ему то, что уже рассказал Чарлзу.
Через несколько минут он меня прервал:
– Нет, Сид. Послушайте, это же все не может остаться между нами, верно? Думаю, нам стоит пригласить кое-кого еще, чтобы они тоже слышали.
Я предпочел бы, чтобы он этого не делал, однако сэр Томас притащил всю ораву: заведующий канцелярией, главный администратор, секретарь распорядителей, ответственный за выдачу лицензий, имеющий дело с регистрацией владельцев, и глава отдела правил, ответственный за дисциплинарные взыскания. Все они ввалились в кабинет, расселись по стульям и во второй раз за четыре дня солидно воззрились на меня, ожидая отчета о ходе расследования.
«Они готовы меня выслушать из-за того, что было во вторник», – подумал я. Это Тревор Динсгейт наделил меня правами и властью, которой я иначе в этом кабинете, в этом обществе никогда бы не добился.
– Лорд Фрайерли, – начал я, – на лошадях которого я в свое время выступал, попросил меня разобраться с четырьмя синдикатами, которые он возглавляет. Эти лошади участвовали в скачках в его цветах, и его не устраивали продемонстрированные ими результаты. Это неудивительно: стартовые ставки на них прыгали вверх-вниз, как йо-йо, и результаты они показывали соответствующие. Лорд Фрайерли предполагал, что его используют в качестве вывески для прикрытия каких-то махинаций, и ему это не нравилось.
Я сделал паузу. Я понимал, что стараюсь смягчить свои слова, потому что то, что я скажу дальше, будет подобно свинцовой гире.
– В тот же день в Кемптоне командор Уэйнрайт попросил меня разобраться с теми же самыми четырьмя синдикатами – которыми, надо сказать, манипулировали настолько беспардонно, что даже удивительно, как до сих пор не дошло до публичного скандала.
На невозмутимых лицах отразилось удивление. Сид Холли – явно не тот человек, к которому командору Уэйнрайт следовало обращаться по поводу синдикатов. Это же прямые обязанности службы безопасности.
– Лукас Уэйнрайт сказал мне, что все четыре синдиката проверены и утверждены Эдди Кейтом, и попросил меня выяснить, не кроется ли за этим фактом нечто нехорошее.
Я постарался смягчить удар, насколько мог, однако же присутствующие все равно были заметно шокированы. Ну да, скачки постоянно страдают от всяких жуликов и проходимцев, эту публику туда тянет как мух на мед, но коррупция внутри самой верхушки?! Не может быть!