Я сказал:
– Нам с Чико пришлось довольно туго, однако в конце концов мы оттуда вырвались, благодаря тому что сынишка Питера Рэммилиза случайно открыл нам двери, и в конце концов мы не оказались на улицах Танбридж-Уэллса, а приехали к моему тестю, в его дом под Оксфордом.
Все посмотрели на Чарлза – тот кивнул.
Я набрал побольше воздуху.
– И примерно в этот момент, – сказал я, – я… э-э-э… начал понимать, что на самом деле все наоборот.
– Что вы хотите этим сказать, Сид?
– До тех пор я думал, будто эти двое шотландцев должны нам помешать обнаружить то, что мы ищем, насчет этих синдикатов.
Они закивали. Ну конечно.
– Но предположим – все наоборот. Предположим, что меня нарочно навели на эти синдикаты, чтобы заманить в засаду? Предположим, что именно засада-то и была целью всей затеи?
Тишина.
Я дошел до трудного места, и сейчас мне требовались резервы, которых у меня просто не было: запас энергии, запас воли… Я видел, что сидящий рядом Чарлз напрягся, пытаясь поделиться со мной своей собственной силой.
Я чувствовал, что дрожу. Я старался говорить ровным, холодным тоном. Мне не хотелось говорить об этом, но не сказать этого было нельзя.
– Мне показали врага – Питера Рэммилиза. Мне дали причину быть избитым – синдикаты. Меня заранее подготовили, настроили на это, рассказав о Мэйсоне. Мне описали условия, при которых все это должно случиться, – условия, в которые я наверняка поверю.
Глухая тишина. Растерянные, непонимающие лица.
Я сказал:
– Если бы на меня кто-то напал и жестоко избил вдруг, ни с того ни с сего, я бы уж точно не успокоился, пока не выясню кто и почему. И вот я подумал: предположим, кто-то хочет на меня напасть, но при этом ему важно, чтобы я не стал выяснять кто и почему. Если подсунуть мне ложного «кто» и ложное «почему», я в это поверю и не стану рыть глубже.
Кое-кто еле заметно кивнул.
– И я довольно долго верил в эти обманки, – продолжал я. – Однако нападение, когда оно произошло, показалось мне несоразмерно жестоким… а из того, что сказал один из нападавших, я сделал вывод, что их нанял не сам Питер Рэммилиз, а кто-то еще.
Тишина.
– И вот, когда мы добрались до адмирала, я сел и стал думать. И вот что надумал: если целью было само нападение и устроил это все не Питер Рэммилиз, тогда кто же? И как только я посмотрел на дело с этой точки зрения, вариант остался только один. Это человек, который нарочно пустил меня по ложному следу.
Лица начали каменеть.
Я сказал:
– Все это подстроил сам Лукас.
Они протестующе загалдели, неловко ерзая на стульях, стараясь не смотреть мне в глаза: невозможно же смотреть на человека, который так ошибается, так заблуждается, поставил себя в такое смехотворное положение…
– Нет, Сид, ну серьезно! – сказал сэр Томас. – Мы все относимся к вам с большим уважением… – Судя по виду остальных, «большое уважение» определенно осталось в прошедшем времени. – но нельзя же так!
– На самом деле, – медленно произнес я, – я бы, конечно, предпочел не лезть во все это и вообще промолчать. Я вам больше ничего говорить и не стану, если вы не желаете слушать.
Я потер пальцами лоб – внутренняя энергия у меня иссякла окончательно. Чарлз совсем было уже ободряюще похлопал меня по плечу – но сдержался.
Сэр Томас посмотрел на Чарлза, посмотрел на меня и, очевидно, увидел достаточно, чтобы его недоверчивость сменилась любопытством.
– Ну хорошо, – сдержанно сказал он, – мы вас слушаем.
У остальных был такой вид, словно они не желают ничего слушать, но главное, что старший распорядитель был готов, остальное не важно.
Я продолжал, устало и безрадостно:
– Чтобы понять зачем, необходимо бросить взгляд на то, что происходило в течение нескольких прошлых месяцев. Все это время мы с Чико занимались… тем, чем мы занимались. И как вы, сэр Томас, сами сказали, дела у нас шли успешно. Мы удачно решали довольно простые проблемы… Но в первую очередь мы их распутывали. Вплоть до того, что иные негодяи стали пытаться остановить нас заранее, как только мы появляемся на горизонте.
Недоверие по-прежнему бросалось в глаза, как снег в июне, однако они, по крайней мере, кажется, поняли, что слишком успешная работа чревата возмездием. Неловкое ерзанье мало-помалу прекращалось.
– Мы были к этому готовы, более или менее, – продолжал я. – В некоторых случаях это даже оказалось полезным: это давало нам понять, что мы нащупали уязвимое место… Но обычно нам приходилось иметь дело с парой наемных мордоворотов, в масках или без оных. Эти мордовороты отвешивали нам пару тумаков и советовали не лезть не в свое дело. Надо сказать, – усмехнулся я, – что мы этому совету ни разу не последовали.