Теперь они все снова смотрели на меня, хотя и искоса.
– То есть люди постепенно перестали воспринимать меня как жокея и начали понимать, что мы с Чико отнюдь не в игрушки играем, как казалось поначалу. А потом мы получили, можно сказать, официальную поддержку Жокей-клуба, и внезапно по-настоящему крупные жулики поняли, что мы представляем собой серьезную угрозу.
– Сид, у вас есть доказательства? – спросил сэр Томас.
Доказательства… Доказательств у меня не было – разве что притащить сюда Тревора Динсгейта, чтобы он при свидетелях повторил свои угрозы. Я сказал:
– До сих пор это были угрозы… всего лишь угрозы.
Пауза. Никто ничего не сказал, и я продолжил.
– Мне известно из верных рук, – сказал я с легкой усмешкой, – что решить проблему, попросту убив нас обоих, было бы не вполне приемлемо: люди, которым в прошлом доводилось выигрывать крупные суммы благодаря мне, могли бы возмутиться и потребовать наказать убийц.
На меня по-прежнему смотрели неодобрительно – мол, экая мелодрама! – но кое-кто все же позволил себе робко улыбнуться.
– Во всяком случае, убийство повлекло бы за собой именно то тщательное расследование, которое оно должно было предотвратить.
Это их устроило больше.
– Раз нас нельзя убить, значит нас следовало запугать. Причем настолько, чтобы мы с Чико бросили свою работу и ушли торговать вениками. Чтобы раз и навсегда заставить нас прекратить какие бы то ни было расследования.
И тут они как будто вдруг осознали то, что я говорил. Они вновь смотрели на нас с прежней серьезной сосредоточенностью. Я подумал, что теперь, наверно, можно попробовать снова упомянуть о Лукасе, – и, когда я это сделал, от прежнего возмущения не осталось и следа.
– Попробуйте на минутку представить себе, что в службе безопасности в самом деле есть человек, которого можно подкупить, и что это не кто иной, как сам ее начальник. Стали бы вы на месте Лукаса невозмутимо наблюдать за тем, как независимый следователь успешно продвигается в том деле, которое является всецело вашей вотчиной? На месте такого человека были бы вы рады, если б Сид Холли явился прямо сюда, в Жокей-клуб, и старший распорядитель поздравил его и выдал карт-бланш на любые действия в области скачек? – (Они молча смотрели на меня.) – Возможно, у вас бы возникли опасения, что в один прекрасный день Сид Холли ненароком наткнется на что-нибудь, о чем ему знать совершенно не следует. И может статься, вы бы приняли решение покончить с этой опасностью раз и навсегда. Все равно что опрыскать гербицидом крапиву, пока она вас не обожгла.
Чарлз кашлянул.
– Я думаю, что идея превентивного удара могла прийтись по душе командору в отставке, – сдержанно вставил он.
Все вспомнили, что сам он был адмиралом, и призадумались.
– Лукас – всего лишь человек, – сказал я. – Да, конечно, звание начальника службы безопасности звучит внушительно, однако же сама служба безопасности не так уж и велика, верно? Я хочу сказать, там всего-навсего человек тридцать постоянных служащих, и это на всю страну, верно?
Они кивнули.
– Не думаю, что его жалованье такое уж внушительное. Мы ведь то и дело слышим о коррумпированных полисменах, которые берут взятки у жуликов. А тут… Лукас постоянно имеет дело с людьми, которым ничего не стоит сказать нечто вроде: «командор, как насчет тысячи наличкой за то, чтобы замять по-тихому мое пустяковое дельце?»
На их лицах отразился шок.
– Всякое бывает, знаете ли, – сдержанно сказал я. – Коррупция – она везде. Я понимаю, что вам неприятно слышать о том, что глава службы безопасности мог закрывать глаза на мошенничество, но ведь это скорее нарушение доверия, чем серьезное преступление.
То, что он сделал со мной и Чико, – вот это и в самом деле тянуло на серьезное преступление, но в данный момент я не стремился об этом напоминать.
– Я что хочу сказать, – продолжал я, – что, если посмотреть со стороны, с точки зрения обыденной, повседневной аморальности, непорядочность Лукаса не выглядит чем-то из ряда вон выходящим.
Они явно засомневались, но все лучше, чем если бы затрясли головами. Ничего, если удастся их убедить, что Лукас – не более чем мелкий грешник, они легче поверят в то, что он в самом деле сделал то, что сделал.
– Если начать с идеи устрашения, – сказал я, – все видится в совершенно ином свете…
Я остановился. Скрытое изнеможение давало о себе знать. «Сейчас бы лечь и проспать целую неделю», – подумал я.
– Продолжайте, Сид.
– Ну… – я вздохнул. – Лукасу пришлось рискнуть, наводя меня на дело, в котором был замешан он сам, но риск был невелик, а ему нужна была ситуация, которую он может контролировать. Должно быть, он был неприятно поражен, когда лорд Фрайерли сказал ему, что попросил меня заняться этими синдикатами, но, если он уже прикидывал, как от меня избавиться, подозреваю, именно в этот момент он понял, как это сделать.