– Ты не против фотографий, Джордж? – спросил я.
– Пожалуйста, Сид.
– Спасибо.
В последнее время я никуда не ходил без камеры в кармане. Узкопленочная, со встроенным экспонометром, самым дорогим в ней был объектив. Я достал камеру, показал ее Джорджу, он кивнул:
– Снимай сколько хочешь.
Он тронул свою смирную кобылку и поехал прочь, наперерез своей группе, чтобы начать утреннюю тренировку. Человек, который выводит лошадь из конюшни, не обязательно тот же самый, который ее работает на галопе, и, как обычно, ребята принялись пересаживаться, чтобы лучшие всадники очутились там, где это важнее всего. Парнишка в красном шарфе спрыгнул с Три-Нитро и остался стоять, держа его в поводу. Вскоре в седло вскочил другой, намного старше.
Я подошел поближе к группе и сделал несколько снимков чудо-коня и пару снимков всадника с более близкого расстояния.
– Инки Пул? – спросил я у него, когда он проезжал в шести футах от меня.
– Он самый, – ответил жокей. – Поберегись, на дороге стоишь!
Да, любезностью он не отличался. Если бы он не видел, как я только что разговаривал с Джорджем, он бы вообще попытался меня отсюда прогнать. Интересно, отчего он такой злой? Может, оттого, что так и не сумел выбиться в настоящие жокеи? В целом мне сделалось его жаль.
Джордж принялся разбивать своих ребят на мелкие группки, которым предстояло вместе делать галоп. Я отошел подальше на край поля, собираясь наблюдать за тренировкой.
Тут стремительно подъехала машина и резко остановилась, взвизгнув тормозами. Несколько бывших поблизости лошадей шарахнулись и бросились в стороны, встревоженно и возмущенно загалдели всадники.
Тревор Динсгейт вылез из своего «ягуара» и для пущего эффекта хлопнул дверцей. Одет он был по-городскому, в противоположность всем прочим присутствующим, хоть сейчас на деловое совещание. Черные волосы тщательно уложены, подбородок гладко выбрит, ботинки с зеркальным блеском. Не тот человек, с кем хотелось бы подружиться; я в целом не склонен сидеть в ногах у сильных мира сего и, нервно хихикая, подбирать оброненные из милости крошки. Однако же сила, с которой в мире скачек не считаться нельзя.
Крупные букмекеры могли оказывать и зачастую оказывали положительное влияние на скачки: я про себя не без злорадства думал, что им попросту некуда деваться, иначе они были бы не в силах бороться с лобби, знающим, что монополия тотализатора (и менее алчный налоговый климат) вернула бы на скачки то, что букмекеры истребили. Тревор Динсгейт воплощал в себе новую породу букмекера: светский, лощеный, вращающийся в высших слоях общества, известный лондонскому Сити, на короткой ноге со старой аристократией…
– Привет, – сказал он, увидев меня. – Мы с вами встречались в Кемптоне… Не знаете, где тут лошади Джорджа?
– Да вот они, – ответил я, указывая на них. – Вы как раз успели.
– Чертовы пробки!
Он зашагал по траве в сторону Джорджа. На руке у него болтался бинокль. Джордж коротко поздоровался с ним и, видимо, сказал ему, чтобы он шел смотреть тренировку вместе со мной, потому что Тревор вернулся, массивный, самоуверенный, и встал рядом.
– Джордж говорит, мои двое оба пойдут в первой группе. Мол, вы мне объясните, что к чему. Вот же наглая скотина! Можно подумать, у меня своих глаз нету. Вон, поскакал наверх…
Я кивнул. Тренеры часто выезжали вперед и вставали на полпути, чтобы лучше видеть своих галопирующих лошадей.
Четыре лошади вышли на стартовую позицию. Тревор Динсгейт поднес в глазам бинокль, подкрутил, чтобы настроить фокус под себя. Темно-синий костюм в еле заметную красную полосочку. Холеные руки, золотые запонки, кольцо с ониксом – все как и раньше.
– А которые ваши? – спросил я.
– Двое рыжих. В белых чулках – Пинафор. Второй – так, ничего особенного.
У «ничего особенного» были короткие пясти и округлый круп. «Возможно, с возрастом выйдет неплохой стипль-чезер», – подумал я. Вообще, на вид он мне понравился больше, чем поджарый, как левретка, Пинафор. Они вместе поднялись в галоп по сигналу Джорджа. Кровь спринтера явила себя во всей красе. Пинафор обошел всех, «ничего особенного» оправдал ожидания владельца. Тревор Динсгейт вздохнул и опустил бинокль.
– Ну вот и все. Вы поедете завтракать к Джорджу?
– Нет. Не сегодня.
Он снова поднял бинокль и устремил его на расположенную куда ближе кружащую на месте группу. Судя по тому, под каким углом он смотрел, он наблюдал не за лошадьми, а за всадниками. В конце концов Тревор отыскал Инки Пула. Он опустил бинокль и принялся наблюдать за Три-Нитро невооруженным глазом.