– Неделя осталась, – сказал я.
– Прямо картинка!
Наверно, Динсгейт, как и все букмекеры, был бы счастлив, если бы такой фаворит проиграл «Гинеи», однако в его голосе слышалось одно лишь восхищение великолепным скакуном. Три-Нитро, в свою очередь, вышел на стартовую позицию и по сигналу Джорджа вместе с двумя партнерами устремился вперед обманчиво стремительным галопом. Я с интересом отметил, что Инки Пул спокоен, как само терпение, и что его мастерство явно стоит вдесятеро больше, чем ему платят. Хороших рабочих жокеев всегда недооценивают. А ведь плохой рабочий жокей может испортить лошади рот, нрав и всю карьеру. Так что неудивительно, что для своих лошадей Джордж Каспар выбирает лучших.
Это не был полноценный пробный галоп на длинной горизонтальной дорожке вроде Лаймкилнс, где лошади выложатся по полной, как в будущую субботу. Однако тут, на подъеме на Уоррен-хилл, и быстрый кентер был достаточно серьезным испытанием. Три-Нитро его перенес без малейшего труда: он взлетел на вершину холма с таким видом, словно мог проскакать вшестеро больше и не заметить.
«Да, – подумал я, – впечатляюще!» Пресса явно была со мной согласна и уже что-то вовсю строчила в своих блокнотах. Тревор Динсгейт был в задумчивости – еще бы! – а Джордж Каспар, который спустился с холма и подъехал к нам, выглядел до противного самодовольным. Чувствовалось, что «Гинеи» у него в кармане.
Закончив галоп, лошади шагом спустились с холма и присоединились к ходящей по кругу группе. Рабочие жокеи пересели на свежих лошадей и снова помчались в гору. Три-Нитро вернулся к парнишке в оливковой куртке с красным шарфом, и в конце концов вся группа отправилась домой.
– Ну вот и все на сегодня, – сказал Джордж. – Ну что, Тревор, как договаривались? Едем завтракать?
Они кивнули мне на прощание и уехали прочь: один – на машине, второй – верхом. Я, однако, не сводил глаз с Инки Пула, который успел четырежды сгонять на вершину холма и теперь с угрюмым видом брел к припаркованной машине.
– Инки, – сказал я, догоняя его, – галоп на Три-Нитро… это было здорово!
Он поморщился:
– Без комментариев.
– Я не из прессы.
– Да знаю я, кто вы. Видел ваши выступления. Кто ж вас не знает-то? – Бросил на меня недружелюбный взгляд и только что не оскалился. – Чего вам надо?
– А как вам показался Три-Нитро по сравнению с Глинером в тот же сезон в прошлом году?
Он выудил ключи от машины из кармана на молнии и вставил в замок на дверце. На его лице – насколько я мог его видеть – застыло упрямое нежелание сотрудничать.
– Скажите, Глинер за неделю до «Гиней» по ощущению был таким же? – уточнил я.
– Я не собираюсь с вами разговаривать.
– А Зингалу? – не отставал я. – А Бетесда?
Он распахнул дверцу и плюхнулся на водительское сиденье, не преминув бросить в мою сторону враждебный взгляд.
– Проваливайте! – сказал он. Захлопнул дверцу, вонзил ключ в замок зажигания, точно кинжал, и рванул с места.
Чико восстал к завтраку, однако сидел за столиком в пабе, держась за голову.
– Какого черта ты такой бодрый? – спросил он, когда я подсел к нему.
– Я лично возьму яичницу с беконом, – сказал я. – А может, и селедочки копченой. И клубничный джем.
Он застонал.
– Я возвращаюсь в Лондон, – продолжил я. – А ты не мог бы остаться здесь?
Я достал из кармана фотоаппарат:
– Вынь пленку и прояви. До завтра, если получится. Там фотографии Три-Нитро и Инки Пула. Они могут нам как-нибудь пригодиться.
– Ну ладно, – сказал Чико. – Но тебе придется позвонить в школу и сказать им, что я сдал свой черный пояс в химчистку.
Я рассмеялся:
– В группе Джорджа Каспара сегодня утром было несколько девушек. Посмотри, не удастся ли к ним подкатить.
– Это выходит за пределы моих обязанностей! – Однако же Чико внезапно повеселел. – А что нужно узнать?
– Кто седлает Три-Нитро перед тренировками, какой у них распорядок с сегодняшнего дня и до следующей среды и не шевелится ли в джунглях что-то ядовитое.
– Ну а ты что?
– А я вернусь в пятницу вечером, – сказал я. – Чтобы застать тренировочный галоп в субботу. Три-Нитро точно будут работать на резвом галопе. Заставят выложиться полностью, чтобы вывести его на пик формы.
– А ты и в самом деле думаешь, что тут творится что-то нехорошее? – спросил Чико.
– Пятьдесят на пятьдесят. Просто не знаю. Я лучше позвоню Розмари.
Я снова разыграл комедию с «мистером Бернсом», и Розмари взяла трубку, взвинченная, как всегда: