Если бы он не выставил меня из Ньюмаркета так решительно, я бы, по всей вероятности, и до сих пор тыкался наугад, даже не будучи уверен, есть ли там что искать, до тех пор как в «Гинеях» Три-Нитро притащился последним. «Зато, – подумал я, – я сейчас был бы там, уверенный и дотошный, а из-за его угроз меня там нет».
Я мог называть свое отсутствие благоразумием, здравомыслием, единственно возможным образом действий при данных обстоятельствах. Мог подыскивать обоснования и отговорки. Мог сказать, что я не стал бы делать ничего, что и так уже не делает Жокей-клуб. Однако я раз за разом возвращался к убийственной истине: меня там нет потому, что я струсил.
Вернулся Чико со своей тренировки по дзюдо и снова принялся допытываться, где же меня носило; но я и ему ничего не сказал, по той же самой причине, хотя и понимал, что Чико не станет презирать меня так сильно, как презираю я сам себя.
– Ладно-ладно, – сказал он наконец. – Молчи сколько влезет, посмотрим, чем это кончится. Где бы ты ни был, ежу понятно, что дело плохо. Достаточно на тебя посмотреть. Будешь держать все в себе – это добром не кончится!
Тем не менее я всю жизнь держал все в себе. Еще с детства приучился. Это была защитная реакция, стена, за которой я спасался от мира. Этого уже не изменить.
Я сумел извлечь из себя нечто похожее на улыбку.
– Ты решил обосноваться на Харли-стрит?
– Так удобнее, – сказал Чико. – Ты прозевал все самое интересное, ты в курсе? Три-Нитро все-таки спекся вчера на «Гинеях», теперь конюшня Джорджа Каспара стоит на ушах. Про это подробно написано в «Спортляйф». Она где-то тут валялась, адмирал притащил. Ты читал уже?
Я покачал головой.
– А Розмари-то у нас, выходит, вовсе не психованная! Как ты думаешь, как им это удалось?
– Им? – переспросил я.
– Ну, тем, кто это сделал.
– Не знаю.
– Я ходил смотреть его на галопе в субботу утром, – сказал Чико. – Знаю, знаю, ты писал в телеграмме, чтобы я уезжал, но там такая девчушка славная подвернулась в пятницу вечером, я и остался. Ночью больше, ночью меньше – какая разница, а потом, она работает машинисткой у Джорджа Каспара.
– Кем-кем?
– На машинке печатает. Ну и на лошадях ездит иногда. Короче, она в курсе всех дел, и притом разговорчивая.
Новый, запуганный Сид Холли не хотел даже слушать обо всем этом.
– В среду у Джорджа Каспара весь день был жуткий гвалт, – доложил Чико. – Началось все за завтраком: зашел Инки Пул и сказал, что Сид Холли задавал вопросы, которые ему, Инки Пулу, не понравились.
Он сделал паузу для пущего эффекта. Я сидел и смотрел в никуда.
– Ты слушаешь? – спросил Чико.
– Да-да.
– А то у тебя снова лицо каменное.
– Извини.
– Потом зашел Бразерсмит, ветеринар, услышал Инки Пула и говорит: странно, Сид Холли к нему заезжал и тоже расспрашивал. Насчет проблем с сердцем. Про тех же лошадей, о которых говорил Инки Пул. Бетесду, Глинера и Зингалу. И кстати, спрашивал, как у Три-Нитро с сердцем. Девчушка-машинистка сказала: ты бы видел, как взорвался Джордж Каспар – аж в Кембридже слышно было. Он в самом деле очень нервно относится к этим лошадям.
«Тревор Динсгейт завтракал у Джорджа Каспара, – холодно подумал я. – Он слышал каждое слово».
– Разумеется, – сказал Чико, – через некоторое время они позвонили на конефермы, Гарви и Трейсу, и выяснили, что там ты тоже побывал. Моя девчушка говорит, твое имя проклято навеки.
Я потер лицо ладонью:
– Твоя девчушка знает, что ты на меня работаешь?
– Обижаешь. Нет, конечно!
– А еще что-нибудь она рассказывала?
«И за каким чертом я это спрашиваю?» – подумал я.
– Ага. В общем, она сказала, что Розмари потребовала от Джорджа Каспара, чтобы тот поменял весь распорядок субботнего галопа, пилила его весь четверг и всю пятницу, и Джордж Каспар буквально на стенку лез. На конюшне организовали такие меры безопасности, что сами об них спотыкались. – Он остановился перевести дух. – А дальше она ничего не говорила, потому что в ней было три мартини, и, вообще, нам стало не до того.
Я сидел на подлокотнике дивана, глядя на ковер.
– На следующее утро, – продолжал Чико, – я пошел смотреть галоп, как я уже говорил. Фотографии твои очень пригодились. Сотни лошадей, и все коричневые… Мне кто-то подсказал, которые там Джорджа Каспара, и там был Инки Пул, который зырил исподлобья, в точности как на фото, так что я просто навелся на него, за ним и следил. Когда дошла очередь до Три-Нитро, с ним было много возни. С него сняли обычное седло, надели какое-то маленькое, и Инки Пул ехал на нем.