Я оглянулся. Между «скимитаром» и «даймлером» стояли еще двое. Крепкие неулыбчивые парни из братства мордоворотов. Чугунные кулаки, стальные башмаки.
– Давай полезай в машину! – распорядился Рэммилиз, кивая на свою машину, а не на мою. – В заднюю дверь!
«Да щас, – подумал я. – Он меня за дурака держит?» Я чуть пригнулся, делая вид, будто послушался, но вместо того, чтобы открыть дверцу, подхватил Марка правой рукой и бросился наутек.
Рэммилиз с воплем развернулся в мою сторону. Мордочка Марка напротив моего лица была изумленная, но смеющаяся. Я отбежал шагов на двадцать, поставил малыша на пути его разъяренного папаши, а сам побежал дальше, прочь от машин, в сторону толпы, собравшейся в центре площадки.
«Вот черт! – думал я. – А Чико-то прав! Нам теперь достаточно глазом моргнуть, как эти субчики вызывают громил! Пожалуй, это чересчур!»
А ведь ловушка, пожалуй, захлопнулась бы, не будь там Марка. Один удар по почкам – и я оказался бы в машине прежде, чем успел бы перевести дух. Но видимо, Марк был им нужен, чтобы меня опознать: они знали меня по имени, но не в лицо. Однако на открытом пространстве они меня ловить не станут, а к машине я буду возвращаться не один, а с толпой защитников. «Может быть, – с надеждой подумал я, – они сообразят, что дело не выгорело, и просто уедут».
Я добежал до края конкурного поля и оглянулся назад поверх головы девчушки, сосавшей рожок с мороженым. Громил отзывать никто и не подумал. Они упрямо трусили за мной следом. Я решил не ждать, что будет, если просто остаться на месте и попросить толпящихся вокруг обывателей спасти меня от негодяев, которые скрутят меня и утащат прочь, чтобы я потом очнулся с проломленной головой в закоулках Танбридж-Уэллса. Обыватели с собачками, бабушками, детскими колясками и корзинками для пикника, скорее всего, так и будут стоять разинув рот, а потом, когда все закончится, начнут гадать, что это было.
Я побежал дальше, огибая конкурное поле и натыкаясь на ребятишек каждый раз, как я оглядывался и видел, что те двое упорно меня преследуют.
Само конкурное поле было слева от меня, на нем шли соревнования. Снаружи стояли прицепы. За прицепами тянулась широкая полоса газона, вдоль которой я и бежал, а справа от меня был ряд ларьков, каких всегда полно на таких мероприятиях. Лавчонки, торгующие конной амуницией, одеждой для верховой езды, картинками, игрушками, хот-догами, фруктами, снова амуницией, инструментом, твидовыми куртками, тапками из овчины… – короче, толпы мелких торговцев.
Среди ларьков возвышались фургоны: фургоны с мороженым, прицепы конных клубов, художественные изделия, гадалка, благотворительная ярмарка, мобильный кинотеатр, где крутили фильмы про колли, какой-то могучий грузовик с откидной стенкой, где торговали оранжевой, желтой и зеленой кухонной утварью. Перед каждым из них – толпы народу, но спрятаться решительно негде.
– Не подскажете, где тут воздушные шары? – спросил я у кого-то. Мне показали – это оказался лоток с разноцветными воздушными шариками, которые надували гелием. Детишки покупали их и немедленно привязывали к запястьям.
«Не эти», – подумал я. Я не стал тратить времени на объяснения, просто спросил у кого-то еще.
– Гонка воздушных шаров? Это, по-моему, вон там, на следующем поле. Но только еще рано.
– Спасибо! – сказал я. Афиши гласили, что гонка начнется в три, но мне нужно было заранее поговорить с Джоном Викингом, пока он еще готов меня слушать.
«А что вообще за гонка такая? – задумался я. – Это же воздушные шары, они все летят с одной скоростью, со скоростью ветра».
Преследователи не отставали. Они не бежали – я тоже не бежал. Они просто упорно шли за мной следом, как будто наводились по пеленгатору. Видимо, им было приказано идти за мной по пятам, и они поняли распоряжение буквально. «Мне нужно скрыться, – подумал я, – и скрываться до тех пор, пока я не отыщу Джона Викинга». А потом я, пожалуй, обращусь за помощью к какому-нибудь организатору, или медсестре, или к тому единственному полицейскому, что стоял на шоссе и регулировал движение.
К этому времени я был уже на дальнем конце арены. Я шел через площадку для разминки, вокруг, точно пчелки, кружили ребятишки на пони. Одни с напряженным лицом выходили на поле, готовясь прыгать, другие возвращались с поля, радостные или заплаканные.
Я миновал их, миновал будку комментатора («Джейн Смит чисто прошла всю дистанцию, следующим выступает Робин Дэли на Трэдлсе…»), миновал маленькую отдельную трибуну для организаторов и важных шишек – ряды пустующих складных стульев, – открытую палатку с закусками, где было полно народу, и снова очутился среди ларьков.