Я петлял как заяц, огибал ларьки спереди и сзади, нырял под какие-то веревки, скрывался за грудами картонных коробок… Из глубины ларька, плотно увешанного куртками для верховой езды, я увидел, как эти двое торопливо прошагали мимо, озираясь по сторонам, явно озабоченные.
«Эти не такие, как те, которых прислал Тревор Динсгейт», – подумал я. Его громилы были более неуклюжими, ростом поменьше и явно менее профессиональные. А эти двое выглядели так, будто это их повседневная работа, и, несмотря на то что здесь, на людях, я чувствовал себя в относительной безопасности – в крайнем случае всегда можно просто выбежать на поле и заорать «Помогите!», – все равно в них чувствовалось нечто устрашающее. Наемные громилы обычно стоят недорого и продаются в розницу. Эти же двое выглядели так, словно состоят на жалованье, если не в правлении.
Я расстался с куртками и шмыгнул туда, где шел фильм о пастушьих собаках. Это было бы весьма увлекательно, если б не собаки снаружи, сторожившие свою овцу – меня.
Я взглянул на часы. Уже третий час. Потеряно слишком много времени. Надо все же попытаться выйти наружу и отыскать дорогу к воздушным шарам.
Шаров видно не было. Я скользил сквозь толпу, спрашивая дорогу.
– Тебе вон туда, приятель, – уверенно указал какой-то дядька. – За хот-догами направо, там будет калитка в заборе. Не промахнешься.
Я кивнул, сказал спасибо и совсем было направился туда, как вдруг увидел, что один из преследователей идет в мою сторону с озабоченным видом, пристально вглядываясь в ларьки.
Еще секунда – и он меня увидит! Я торопливо осмотрелся и обнаружил, что стою рядом с фургоном гадалки. Открытый дверной проем был занавешен шторкой из черно-белых пластиковых лент, а за ней виднелся темный силуэт. Я сделал четыре быстрых шага, раздвинул ленты и скрылся в фургоне.
Внутри было тише и темнее, дневной свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески на окнах. Обстановка внутри отдавала викторианской эпохой: светильники под масляные лампы и синелевые скатерочки. Преследователь снаружи протопал мимо. В сторону гадалки он взглянул разве что мимоходом. Его внимание было занято другим – он не заметил, как я сюда вошел.
Зато гадалка-то видела! Для нее я был клиент.
– Тебе как, мой золотой, всю жизнь рассказать, прошлое и все такое, или только будущее?
– Э-э… – протянул я. – Даже и не знаю. А это долго?
– Четверть часа, мой золотой, на все про все!
– Давайте только будущее!
Я выглянул в окно. Часть моего будущего бродила между прицепами, задавая вопросы. В ответ люди качали головами.
– Садись на диванчик, мой золотой, давай левую руку!
– Левую не могу, только правую, – рассеянно ответил я.
– Нет, мой золотой! – резко возразила гадалка. – На будущее по левой гадают!
Я усмехнулся, сел и протянул ей левую руку. Гадалка взяла ее, пощупала, пригляделась, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Она была приземистая, пухленькая, черноволосая, средних лет, ничем не примечательная.
– Что ж, мой золотой, – сказала она, помолчав, – придется по правой гадать, хотя я к такому не привыкла и результаты могут быть не такие точные.
– Ничего, рискнем, – ответил я.
Мы поменялись местами, она крепко ухватила мою правую руку своими горячими руками. Я следил через окно, как преследователь движется вдоль ряда прицепов.
– Ты много страдал, – сказала она.
Поскольку она уже знала про мою левую руку, догадаться об этом было несложно, и, похоже, гадалка это сообразила. Она смущенно кашлянула.
– Ничего, если я кристалл возьму? – спросила она.
– Давайте.
Я смутно представлял себе большой хрустальный шар на столе, но она взяла маленький, с теннисный мячик, и положила его мне на ладонь.
– Ты добрый человек, – сказала она. – Мягкий. Люди тебя любят. Когда ты куда-то приходишь, все тебе улыбаются.
Снаружи, ярдах в двадцати, двое громил сошлись и принялись совещаться. И непохоже, чтобы они улыбались.
– Тебя все уважают.
Стандартные словеса, рассчитанные на то, чтобы умаслить клиента.
«Слышал бы это Чико! – подумал я. – Мягкий, добрый, уважаемый… Он бы со смеху лопнул».
– Я вижу множество людей, – неуверенно сказала гадалка. – Все радуются, хлопают в ладоши. Громко кричат, поздравляют тебя… тебе это что-нибудь говорит, мой золотой?
Я медленно повернул голову. Темные глаза гадалки невозмутимо смотрели на меня.
– Это прошлое, – сказал я.
– Недавнее прошлое, – сказала она. – Оно до сих пор рядом.