Джекси по-прежнему отпускал бессвязные замечания – я так понял, что он тянет время, пока собирается с духом.
– Мне в будущем сезоне лицензию должны вернуть, – сказал он.
– Отлично.
– Сибери – хороший ипподром. Я должен там выступать в августе. Все ребята говорят, как хорошо, что ипподром не закрыли, хотя и… – Он покосился на мою руку. – Ну… с ней ты бы все равно в скачках участвовать не смог, так ведь?
– Джекси, – сказал я, выйдя из себя, – так ты мне скажешь или нет?
Джекси еще раз перелистнул пачку купюр, сложил, сунул их в карман.
– Ну ладно. Скажу. Вот твой бумажник.
– В бардачок сунь.
Он положил бумажник в бардачок и посмотрел в окно:
– А куда мы едем?
– А куда тебе надо?
– Меня до Честера подкинуть обещали. Но тот парень, наверно, уже уехал без меня. Отвези меня на юг, ладно? А там уж я как-нибудь.
И вот я ехал в сторону Лондона, а Джекси рассказывал:
– Рэммилиз уплатил мне вдесятеро против обычной платы за то, что я проиграю. Слышь, Сид, но ты клянешься, что это до него не дойдет?
– Не через меня.
– Угу. Ну да, пожалуй, я тебе верю.
– Давай дальше.
– Он покупает неплохих лошадей. Лошадей, которые могут выигрывать. И создает синдикаты. Я так понимаю, для начала он иногда получает пятьсот процентов прибыли только на продаже долей. Одну лошадь, про которую я знал, он сам купил за шесть тысяч, а продал десять долей по три тысячи. У него есть двое дружков – они нормальные зарегистрированные владельцы, – и он всегда включает одного из них в каждый синдикат, а они поворачивают дело так, что в долю входит какой-нибудь толстосум поважнее, так что в целом вся история выглядит вполне прилично.
– И кто эти двое дружков?
Джекси сглотнул, но все-таки сказал. Одно имя мне ничего не говорило, зато второй фигурировал во всех синдикатах Филипа Фрайерли.
– Ладно, – сказал я. – Давай дальше.
– Лошадей ставят на конюшню к любому тренеру, который согласится работать с ними как следует за цену вдвое больше обычной, но не задавая вопросов. Потом Рэммилиз решает, в каких скачках они должны участвовать, и лошадки все время показывают результаты хуже того, на что они способны на самом деле, ну ты понял. Зато когда он дает команду – ей-богу, ты всех обходишь как стоячих! – Он ухмыльнулся. – За победу он платит в двадцать раз больше обычного.
Это звучало внушительнее, чем было на самом деле.
– И часто ты на его лошадях выступал?
– Ну, один-два раза в неделю, как правило.
– И снова будешь так делать, когда тебе вернут лицензию?
Он развернулся на сиденье так, что уперся спиной в дверцу машины, и долго-долго вглядывался в ту половину моего лица, что была ему видна. Его молчание было ответом само по себе, но, когда мы проехали добрых три мили, он тяжело вздохнул и наконец ответил:
– Да.
Впечатляющее проявление доверия.
– Расскажи мне про лошадей, – попросил я, и он мне о них рассказал, причем довольно подробно. Клички некоторых лошадей стали для меня большим сюрпризом. Их скаковые карьеры были так же просты, как карьера Николаса Эйша.
– Расскажи, за что тебя лишили лицензии, – сказал я.
Он рассказал, что работал на одного из тех покладистых тренеров, но только женушка тренера оказалась не такой покладистой.
– Взяла и из вредности сдала его Жокей-клубу. Самому Томасу Юллестону лично написала, представляешь? Ну и разумеется, чертовы распорядители ей сразу поверили и всех нас лишили лицензии: и меня, и его, и еще одного парня, который тоже на него работает, бедолага, – он-то ни единого пенни у Рэммилиза не взял и вообще никаких взяток в глаза не видел.
– А как так вышло, – небрежно спросил я, – что в Жокей-клубе так никто и не знает про все эти синдикаты, и до сих пор не попытался ничего сделать с Рэммилизом?
– Это вопрос хороший.
Я покосился в его сторону, слыша, что он колеблется. Джекси хмурился.
– Ну? – подбодрил я.
– Ну-у… Это даже и не слухи – так, ерунда, я мимоходом слышал… – Он помолчал, потом добавил: – Не уверен, что это правда.
– Все равно выкладывай!
– В общем, один букмекер… Понимаешь, я болтался у ворот в Кемптоне, и тут выходят двое букмекеров, и один другому говорит, что, мол, в службе безопасности есть мужик один, уладит любой вопрос, если заплатишь как следует. – Он снова запнулся, промолчал и продолжал: – Один парень мне говорил, что меня бы нипочем лицензии не лишили, кабы эта сучка, тренерова жена, письмо отправила в службу безопасности, а не великому белому вождю напрямую.