– А кто это говорил?
– Э-э-э… Да не помню я. Не смотри ты так, Сид: в самом деле не помню. Это ж было несколько месяцев назад. В смысле, я об этом даже и не думал, пока не подслушал тот разговор в Кемптоне. Но ведь не может же в службе безопасности быть жуликов, скажи? В смысле, в Жокей-клубе-то?
«Какая трогательная наивность, – подумал я, – учитывая его собственные неприятности». Но еще не так давно я бы решил, что он прав. Однако стоит заронить сомнения – и становится видно, что в скачках творится немало грязных делишек, которые Эдди Кейт, похоже, проигнорировал за щедрую плату, не облагаемую налогом. Он дал добро четырем синдикатам Фрайерли, – возможно, он дал добро и всем двадцати. Возможно даже, что именно он внес дружков Рэммилиза в списки респектабельных владельцев, зная, что они таковыми не являются. Так или иначе, придется мне это выяснять.
– Сид, – сказал Джекси, – только не вздумай меня втравить в эти разборки с начальством! То, что я тебе сейчас сказал, я не скажу больше никому, особенно распорядителям.
– Я никому не скажу, что это ты мне рассказал, – заверил я. – А ты знаешь этих двоих букмекеров из Кемптона?
– Да нет, откуда? Я даже не уверен, что это были букмекеры. Просто они выглядели как букмекеры. В смысле, я их увидел и подумал: «букмекеры».
Такая твердая уверенность обычно небезосновательна, но толку с этого было мало. А Джекси, похоже, иссяк. Я высадил его, где он просил, на окраине Уотфорда, и последнее, что он мне сказал: мол, если я соберусь взяться за Рэммилиза, чтобы его, Джекси, к этому не припутывали, как я и обещал.
В Лондоне я не поехал к себе на квартиру, а заночевал в отеле. Мне казалось, что я чересчур осторожничаю. Но когда я позвонил Чико, он сказал, что это только разумно. Я предложил позавтракать вместе, и он ответил, что сейчас приедет.
Чико появился, но похвастаться ему было нечем. Он весь день бегал по адресам подписчиков – никто из этих людей за последний месяц писем от Эйша не получал.
– Но я хочу сказать одну вещь, – добавил он. – Люди с фамилиями от «А» до «К» полироль уже получали, так что теперь должна дойти очередь до фамилий на «П» и «Р». Это сужает круг поисков.
– Здорово! – сказал я (я действительно так думал).
– Я всем оставил наклейки с твоим адресом, и некоторые пообещали дать нам знать, если получат письмо. Но дадут ли они себе труд…
– Достаточно будет одного, – заметил я.
– И то верно.
– Ты не против небольшого «взлома с проникновением»?
– Почему бы и нет? – он принялся за огромную яичницу с сосисками. – А когда и зачем?
– Ну-у… – протянул я. – Ты с утра съезди на разведку. А вечером, после конца рабочего дня, но до того, как стемнеет, мы с тобой выдвинемся на Портмен-сквер.
Чико на секунду прекратил жевать, потом старательно сглотнул и уточнил:
– На Портмен-сквер – это, в смысле, в Жокей-клуб?
– Верно.
– А ты не в курсе, что тебя туда пускают через парадный вход?
– А я хочу зайти потихоньку, так чтобы они не знали о моем приходе.
Чико пожал плечами:
– Ну ладно. Так что, после разведки увидимся здесь же?
Я кивнул.
– Сюда адмирал приедет обедать. Он вчера ездил на полирольную фабрику.
– Это должно было добавить ему блеска!
– Очень смешно!
К тому времени, как Чико расправился с яичницей и атаковал тосты, я рассказал ему большую часть того, что Джекси поведал мне о синдикатах и о взяточничестве, царящем в высших кругах.
– Это и есть то, что мы ищем? Нужно перерыть кабинет Эдди Кейта, чтобы выяснить, чего он не сделал, когда должен был сделать?
– Именно. Сэр Томас Юллестон – старший распорядитель – говорит, что Эдди подходил к нему и жаловался на то, что мне показывали бумаги. Лукас Уэйнрайт не мог выдать мне эти папки так, чтобы не знала секретарша Эдди, а секретарша на стороне Эдди. Так что, если я хочу что-то найти, придется действовать тайно.
«Интересно, – подумал я, – а незаконное проникновение в Жокей-клуб сойдет за „нечто в самом деле дьявольское“, если об этом станет известно?»
– Ладно, – сказал Чико. – Только не забывай, у меня сегодня дзюдо!
– Как же, как же, – сказал я, – мелкие спиногрызы – это святое!
Чарлз приехал в двенадцать, принюхиваясь к непривычной обстановке, словно насторожившаяся собака.
– Миссис Кросс передала мне твое сообщение, – сказал он. – Но почему здесь? Почему не в «Кэвендише», как обычно?