Вместе с Лукасом Уэйнрайтом явился Эдди Кейт. Обычно дружелюбный, Эдди смотрел на меня холодно: его теплое отношение ко мне практически иссякло.
– Ну вот, Сид, – сказал сэр Томас, – мы все в сборе. Вчера в телефонном разговоре вы мне сообщили, что выяснили, каким образом Три-Нитро испортили перед самыми «Гинеями», и, как видите… нам всем очень интересно. – Он улыбнулся. – Давайте выкладывайте!
Я старательно подражал им: держался ровно и бесстрастно и как будто даже не думал об угрозе Тревора Динсгейта – хотя на самом деле мысль о ней то и дело пронзала меня, точно удары ножом.
– Я… мм… записал все на магнитофон, – сказал я. – Вы услышите два голоса. Второй человек – это Кен Армидейл, из Института конских болезней. Я попросил его уточнить ветеринарные тонкости – это его сфера, я тут профан.
Аккуратно расчесанные головы кивнули. Эдди Кейт просто смотрел не отрываясь. Я взглянул на Чико – тот нажал на пуск, и мой бесплотный голос громко заговорил, обращаясь к обратившейся в слух аудитории:
«Говорит Сид Холли. Я нахожусь в Институте конских болезней, сегодня понедельник, четырнадцатое мая…»
Я слушал сухие фразы, мысленно переводя их в текст. Идентичные симптомы у всех четырех лошадей, проигранные скачки, проблемы с сердцем. Моя просьба, переданная через Лукаса Уэйнрайта, сообщить, если кто-то из трех лошадей, оставшихся в живых, падет. Посмертное вскрытие Глинера – тут Кен Армидейл повторил мой краткий рассказ, снабдив его подробностями. Его голос объяснил – снова вслед за мной, – каким образом лошади ухитрились заразиться свиной болезнью. Его голос: «Я обнаружил живой возбудитель в образованиях на сердечных клапанах Глинера, а также в крови, взятой у Зингалу» – и мой голос, в продолжение: «Новый, мутировавший штамм заболевания был получен в лаборатории вакцин Тирсона в Кембридже следующим образом…»
Процедура была не самая простая и понятная, однако, глядя на их лица, я видел, что они все поняли, особенно к тому времени, как Кен Армидейл повторил это еще раз, подтверждая сказанное мной.
«Что касается мотивов и возможностей, – продолжал мой голос, – речь пойдет о человеке по имени Тревор Динсгейт…»
Сэр Томас, который сидел, слегка вытянув шею и внимательно слушая, вскинул голову и растерянно уставился на меня. Он, несомненно, вспомнил, как принимал Тревора Динсгейта в распорядительской ложе в Честере. И возможно, как свел нас с Тревором Динсгейтом лицом к лицу.
Среди прочих слушателей имя вызвало не меньшее оживление. Все они были знакомы с Динсгейтом или знали о нем. Растущее влияние в мире букмекеров, могущественный человек, упорно прокладывающий себе путь на самый верх. Да, они знали Тревора Динсгейта, и они были шокированы.
«Настоящее имя Тревора Динсгейта – Тревор Шеммок, – сказал мой голос. – В лаборатории вакцин работает сотрудник по имени Барри Шеммок, это его брат. Обоих братьев, отношения между которыми самые дружеские, неоднократно видели вместе в здании лаборатории…»
«Господи боже мой!» – думал я. Мой голос все звучал и звучал, но я слушал себя лишь урывками. Да, я действительно это сделал. Пути назад нет.
«…Та самая лаборатория, где первоначально был получен новый штамм… вероятность, что он спустя столько лет сохранился где-то еще, практически нулевая…
Лошадь Тревора Динсгейта стоит на конюшне Джорджа Каспара. Тревор Динсгейт в хороших отношениях с Каспаром… приезжает посмотреть утреннюю тренировку и после этого отправляется к нему завтракать. Тревор Динсгейт мог бы заработать целое состояние, если бы заранее знал, что лошади, всю зиму сохранявшие статус фаворитов „Гиней“ и дерби, не смогут выиграть. У Тревора Динсгейта было средство – болезнь, мотив – деньги, и возможность – доступ в тщательно охраняемую конюшню Каспара. Таким образом, представляется, что есть основания для дальнейшего расследования его деятельности».
Мой голос умолк. Пару минут спустя Чико выключил магнитофон. Он сам тоже выглядел слегка ошарашенным. Чико вынул кассету и аккуратно положил ее на стол.
– Невероятно, – сказал сэр Томас, но не в том смысле, что он мне не верил. – Что вы думаете, Лукас?
Лукас Уэйнрайт кашлянул:
– Я думаю, нам следует поздравить Сида, он прекрасно поработал.