Наконец он спросил – я знал, что рано или поздно этого не избежать:
– Ну а как продвигается дело с синдикатами?
Чико на заднем сиденье не то усмехнулся, не то фыркнул.
– Ну… – сказал я. – На самом деле жаль, что вы спросили.
– Даже так, да? – нахмурился Лукас.
– Ну как. Там явно что-то происходит, но пока что нам не удалось выяснить ничего конкретного – все сплошь сплетни да слухи. – Я помолчал. – Можем ли мы надеяться на возмещение расходов?
Лукас угрюмо усмехнулся:
– Пожалуй, я мог бы провести это по статье «помощь, оказанная Жокей-клубу». Думаю, после вчерашнего мои коллеги возражать не станут.
Чико выразительно показал мне два больших пальца за спиной у Лукаса, и я подумал, что надо будет воспользоваться случаем, пока климат благоприятный, и вернуть себе то, что я уплатил Джекси.
– Вы хотите, чтобы мы продолжали расследование? – спросил я.
– Однозначно! – Он решительно закивал. – Непременно продолжайте.
Мы довольно быстро доехали до Ньюмаркета и плавно затормозили на ухоженной дорожке перед домом Джорджа Каспара.
Других машин перед домом не было. Во всяком случае, «ягуара» Тревора Динсгейта точно не было видно. В принципе, в такой день, как сегодня, ему положено находиться в Йорке по своим букмекерским делам. Но я был вовсе не уверен, что он там.
Джордж ожидал Лукаса, а мне совсем не обрадовался. А Розмари, которая спустилась вниз и увидела меня в холле, немедленно ринулась вперед через паркет и ковры, негодуя весьма пронзительно.
– Вон отсюда! – кричала она. – Да как ты только посмел сюда явиться?!
На щеках у нее выступили алые пятна, и весь вид у нее был такой, как будто она еще немного – и попытается вышвырнуть меня за дверь самолично.
– Ну что вы, что вы, – повторял Лукас Уэйнрайт, как водится, корчась и ежась от смущения, какое испытывает любой моряк в присутствии женщины, которая ведет себя неподобающе. – Джордж, ну уговорите же вашу жену, пусть она нас выслушает!
Наконец Розмари уговорили, и она с прямой, как палка, спиной опустилась на стул в своей элегантной гостиной. Мы с Чико удобно расположились в креслах, и Лукас Уэйнрайт, взявший на себя обязанности докладчика, принялся рассказывать о свиной краснухе и проблемах с сердцем.
Каспары слушали нас в растущем смятении. Когда Лукас упомянул Тревора Динсгейта, Каспар вскочил и принялся возбужденно расхаживать взад-вперед.
– Этого не может быть! – повторял он. – Только не Тревор! Ведь он же мой друг!
– Вы его подпускали к Три-Нитро тогда, после последнего резвого галопа? – спросил я.
Джордж ничего не сказал – по его лицу и так было все ясно.
– В воскресенье утром, – произнесла Розмари жестким ледяным тоном. – Он приехал в воскресенье. Он часто так делает. Они с Джорджем пошли на обход конюшни. – Она сделала паузу. – Тревор любит хлопать лошадей по крупу. Так многие делают. Некоторые гладят их по шее. Некоторые чешут за ухом. А Тревор хлопает по крупу.
– В свое время, Джордж, – сказал Лукас, – вам придется давать показания в суде.
– Я буду выглядеть круглым дураком, да? – кисло сказал Джордж. – Нагнал полную конюшню охраны – и сам же привел Динсгейта.
Розмари уставилась на меня каменным взглядом. Она ничего не простила.
– А я тебе говорила, что лошадей портят. Я тебе говорила! А ты мне не верил!
– Но я думал, вы все поняли, миссис Каспар! – удивился Лукас. – Сид вам верил! Это же Сид провел все это расследование, Сид, а не Жокей-клуб.
Она разинула рот – да так и застыла, не в силах выдавить ни звука.
– Послушайте, – неловко сказал я, – у меня тут для вас подарок. Кен Армидейл из Института конских болезней провел огромную работу, и он считает, что Три-Нитро еще можно вылечить, если провести курс лечения довольно редким антибиотиком. Я привез лекарство с собой из Лондона.
Я встал и протянул коробочку Розмари. Вложил ей в руки и поцеловал ее в щеку.
– Вы уж простите, что я не успел к «Гинеям». Но может быть, к Большому дерби… или, во всяком случае, к Ирландскому дерби, «Даймонд-Стейкс» и «Триумфальной арке»… Думаю, к тому времени Три-Нитро уже будет в форме.
И Розмари Каспар, железная леди, разрыдалась.
В Лондон мы вернулись только часам к пяти, потому что Лукас настоял на том, чтобы лично, лицом к лицу, повидать Кена Армидейла и Генри Трейса. Глава службы безопасности Жокей-клуба заботился о том, чтобы все было официально.
Он явно испытал облегчение, услышав, что Кен ни в чем не винит людей, которые брали анализы крови у пострадавших лошадей после тех роковых скачек.
– Возбудитель направляется прямо к сердечным клапанам, и в острой фазе заболевания в крови его обнаружить не удается, даже если вы предполагаете наличие заболевания, а не просто ищете допинг. Только позднее он иногда высвобождается и попадает в кровоток, как было с Зингалу, когда мы брали этот анализ.