– То есть вы хотите сказать, – осведомился Лукас, – что, если вот прямо сейчас взять у Три-Нитро анализ крови, вы не сумеете доказать, что он болен этим заболеванием?
– Вы обнаружите только антитела, – ответил Кен.
Лукаса это не обрадовало.
– Но тогда как же мы докажем в суде, что он заражен именно этим?
– Для этого, – предложил Кен, – вы можете взять анализ на антитела к краснухе сегодня и еще один неделю спустя. Вы обнаружите резкий скачок количества антител, и это будет доказательством, что животное болеет, потому что организм борется с заболеванием.
Лукас мрачно покачал головой:
– Присяжным это не понравится.
– Ограничьтесь лучше Глинером, – сказал я, и Кен согласился.
В какой-то момент Лукас исчез в конторе Жокей-клуба на Хай-стрит, а мы с Чико зашли выпить в «Белого оленя». Нам было жарко.
Я сменил аккумулятор. Обыденное действие. День все тянулся и тянулся.
– А поехали в Испанию? – предложил я.
– В Испанию?
– Да куда угодно.
– Ну да, сниму там себе какую-нибудь сеньориту…
– Пошляк!
– Кто бы говорил.
Мы заказали по второй. Выпили. Жарко было по-прежнему.
– Как ты думаешь, сколько нам заплатят? – спросил Чико.
– Сколько попросим, более или менее.
Джордж Каспар обещал, что, если Три-Нитро поправится, владелец нас озолотит. «С меня хватит оговоренной платы», – сухо ответил я.
– А сколько ты попросишь? – спросил Чико.
– Даже не знаю. Наверно, пять процентов от призовых.
– Ну, ему будет грешно жаловаться.
Наконец мы двинулись на юг в прохладном автомобиле. По дороге мы услышали по радио новости о скачках Данте в Йорке.
К моему большому удовольствию, Флотилья выиграл.
Чико уснул на заднем сиденье. Лукас гнал машину так же нетерпеливо, как и по дороге сюда. А я сидел и думал о Розмари, о Треворе Динсгейте, о Николасе Эйше, о Треворе Динсгейте, о Луизе и снова о Треворе Динсгейте.
Удар. Еще удар. «Я сделаю, что обещал!»
Лукас высадил нас у входа на автостоянку, где я оставил свой «скимитар». «Внутри небось как в печке, – подумал я, – машина-то весь день на солнце простояла!» Мы с Чико подошли к автомобилю по неровной, усеянной камнями земле.
Чико зевал.
«Принять ванну, – подумал я. – Посидеть, выпить не спеша. Поужинать. Снять номер в отеле… на квартиру возвращаться не надо».
Рядом с моей машиной был припаркован «лендровер» с прицепом-коневозкой на двух лошадей. «Странно, – рассеянно подумал я, – откуда коневозка в центре Лондона?» Чико, не переставая зевать, прошел между прицепом и моей машиной, ожидая, пока я открою дверцы.
– Ну и пекло там, наверное, – сказал я, сунул руку в карман за ключами и заглянул внутрь машины.
Чико издал странный, давящийся звук. Я поднял взгляд – и растерянно подумал, как стремительно, ужасно стремительно скучноватый жаркий вечер может затопить ледяной ужас.
В проходе между коневозкой и моей машиной стоял здоровенный мужик. Левой рукой он обхватил Чико, который оставался лицом ко мне. Чико почти висел у него на руке, потому что голова Чико безвольно упала на грудь.
В правой руке мужик держал короткую черную грушевидную дубинку.
Второй амбал в это время опускал пандус в задней части прицепа.
Узнал я их обоих без труда. В последний раз, когда я их видел, я сидел у предсказательницы, которой не понравилось мое будущее.
– Давай-ка в прицеп, малый, – сказал мне тот, который держал Чико. – В правый загон. Давай-давай, быренько. А не то я твоего дружбана еще разок приложу. По глазам. Или в основание черепа.
Чико, которого было почти не видно за «скимитаром», что-то промычал и мотнул головой. Верзила вскинул дубинку и повторил с суровым шотландским выговором:
– Давай в прицеп! Направо и взад.
Кипя от ярости, я обогнул свою машину сзади и поднялся по пандусу в прицеп. В правый денник, как он сказал. И взад. Второй верзила старательно держался на таком расстоянии, чтобы его было не достать. Больше на парковке не было ни души.
Я обнаружил, что по-прежнему держу в руке ключи от машины, и машинально сунул их в карман. Ключи, носовой платок, деньги… и в левом кармане – разряженный аккумулятор. И все. Никакого оружия. «Нож в носке, – подумал я. – Надо было брать пример с Николаса Эйша!»
Мужчина, державший Чико, вошел в прицеп следом за мной и отчасти втащил, отчасти внес Чико в левый денник.