– Что такое? – спросил Чико.
Я взглянул в его глаза, по-прежнему мутные. «Надо решать, куда ехать, – подумал я. – Решать за Чико». Для себя я уже знал куда. Я решил это, когда выяснил, что могу вести машину, ни на что не налетая, и когда нам так удачно подвернулась заправка, и когда оказалось, что у меня достаточно денег на бензин, и когда я не попросил мальчишку позвать помощь в лице полицейских и докторов.
Больницы, бюрократы, вопросы, волокита… терпеть всего этого не могу! Я к ним и на пушечный выстрел не подойду – разве что ради Чико.
– Ты помнишь, куда мы сегодня ездили? – спросил я.
Он не сразу, но ответил:
– В Ньюмаркет.
– А сколько будет дважды восемь?
Пауза.
– Шестнадцать.
Я обмяк. Какое счастье, что Чико приходит в себя! Я сидел и ждал, пока ко мне вернутся силы. Первый порыв, на котором я сумел сесть в «лендровер» и доехать до этого места, иссяк, и я снова превратился в горящий студень. «Ничего, – подумал я, – если подождать, силы вернутся. Энергия уходит и возвращается циклами – только что не мог, а в следующую минуту сможешь».
– Я весь горю! – сказал Чико.
– Угу.
– Это было слишком.
Я не ответил. Чико попытался сесть поудобнее, и я увидел, что он наконец почувствовал все как есть. Он крепко зажмурился, воскликнул: «Господи Исусе!» – и через некоторое время посмотрел на меня полузажмуренными глазами и спросил:
– И тебя тоже?
– Угу.
Долгий жаркий день кончался. Смеркалось. «Если я не тронусь сейчас, – вяло подумал я, – я вообще никуда не поеду».
С практической точки зрения сложнее всего оказалось управлять «лендровером» одной рукой – это было рискованно, чтобы не сказать опасно. Мне приходилось отпускать руль и наклоняться влево всякий раз, как я переключал передачи. Но я нашел выход: один раз ухватиться за рычаг переключения передач пальцами левой руки, сжать его и отключить ток. Тогда моя левая рука просто останется на рычаге неподвижно, до тех пор пока я не решу его отпустить.
Так я и сделал. Потом включил габариты, включил ближний свет фар. Завел мотор. «Что угодно отдал бы за глоток виски!» – подумал я и пустился в дальний путь домой.
– Куда мы едем? – спросил Чико.
– К адмиралу.
Я выбрал дорогу, ведущую на юг, мимо Севенокса, Кингстона и Кольнбрука, потом участок шоссе М4, потом в Мейденхеде на поперечное шоссе и на М40 к северу от Марлоу и потом вдоль северной части Оксфордской кольцевой и последний отрезок пути до Эйнсфорда.
«Лендроверы» на комфорт не рассчитаны, там здорового и то растрясет. Чико то и дело стонал, бранился и клялся, что больше ни за какие коврижки в такую историю не ввяжется. Я дважды ненадолго останавливался по дороге из-за слабости и общей хреновости, однако машин на дорогах было мало, так что в половине четвертого утра мы подъехали к дому Чарлза – недурной результат, учитывая обстоятельства.
Я заглушил мотор, включил левую руку, но пальцы не разжимались. «Только этого и не хватало! – в отчаянии думал я. – Это будет еще одно унижение за этот проклятый вечер, если придется отстегнуть руку и оставить электрическую часть меня приделанной к рычагу. Ну почему, почему у меня не две руки, как у всех нормальных людей!»
– Не напрягайся так, – посоветовал Чико, – и все получится.
Я издал кашель – то ли смешок, то ли всхлип, – пальцы чуточку разжались, и рука отвалилась от рычага.
– Я же тебе говорил, – сказал Чико.
Я положил правую руку на баранку и уронил на нее голову. Я чувствовал себя изможденным, подавленным… и наказанным. А ведь кому-то еще придется собраться с силами, пойти и сказать Чарлзу, что мы здесь…
Эту проблему Чарлз решил сам, спустившись к нам, в халате. Свет хлынул наружу из распахнутой двери у него за спиной. Я его и не заметил, пока он не подошел к «лендроверу» и не заглянул внутрь.
– Сид?! – изумленно спросил он. – Это ты?!
Я отлип от баранки, открыл глаза и ответил:
– Ага.
– Время же за полночь! – сказал Чарлз.
Улыбаться я не мог, поэтому постарался, чтобы улыбка звучала хотя бы в голосе:
– Ну вы же говорили, что я могу приезжать в любое время.
Спустя час Чико уже лежал в постели наверху, а я, как обычно, сидел боком на золотистом диванчике, сбросив ботинки и задрав ноги.
В гостиную вошел Чарлз. Он сказал, что с Чико доктор управился и теперь готов заняться мной, а я сказал: «Нет, спасибо большое, пусть едет домой».
– Он тебе какой-нибудь наркотик вколет, как и Чико.
– Именно этого я и не хочу. И я надеюсь, что он был осторожен с наркотиками, – у Чико же сотрясение.