Пальцы автоматически нашли застежки камзола. Ткань с шорохом упала на спинку кресла. Затем пуговицы сорочки. Я спустил белую ткань с левого плеча, обнажая шрам.
Он был уродлив. Кривой, бугристый рубец, тянувшийся от ключицы к лопатке. Я помню, как смертоносное заклинание чиркнуло по мне. Думал, что он затянется бесследно. Но нет. Магия оказалась настолько сильна, что остался рубец. Напоминание о том, что я выжил там, где другие сгорели. Кожа вокруг была натянутой, белой, мертвой.
Я взял со стола небольшой нож. Лезвие блеснуло в свете свечи.
Глава 13. Дракон
Глава 13. Дракон
Первый порез был поверхностным. Кожа сопротивлялась, потом лопнула. Темная капля крови выступила на поверхности. Я провел лезвием вдоль рубца, чувствуя, как тупая боль перерастает в острую, чистую вспышку.
Вдох сквозь зубы. Выдох.
Боль была реальной. Она была честной. Она не лгала, как мои мысли о невесте, не манила призраками прошлого, как лица на фотографиях. Она просто была.
Я вспоминал, как стоял перед матерью Эдрика. Она еще не знала. Была приветлива. В кресле лежал свитер, который она ему вязала. Клубочки лежали в корзинке. Со стены смотрел его покойный отец.
Я помнил, как изменилось ее лицо, когда я сказал ей правду. Правду, из-за которой я здесь.
Как она не поверила. Первые несколько секунд она не верила. А потом осела. Свитер, который она вязала, был уже не нужен. Только сейчас она это осознала.
«А у меня позавчера еще нитка порвалась!» — жалобным голосом, словно плачущий котенок, произнесла она. — «Я подумала, что это нехороший знак…»
Служанки обступили ее со всех сторон. А я понимал, что мне пора. Я не стал говорить про медаль за отвагу. Не стал расписывать великий подвиг. Это не утешит ее. Сейчас я оставлял ее наедине с горем.
Я сделал еще один надрез. Кровь потекла быстрее, окрашивая белую ткань сорочки. Я смотрел на нее завороженно. Красное на белом. Жизнь, которая уходит, чтобы напомнить о том, что я еще здесь.
«Как ты думаешь? Свадьба летом — это хорошо? Или лучше весной?» — слышал я голос Кайла. Где-то громыхали заклинания и снаряды.
А потом его невеста. Такая же, как на портрете. Она поняла все сразу. Я даже рта не успел раскрыть. Она тут же упала и зарыдала.
Почему вы мертвы, а я дышу?
Вина сжала горло тяжелым комом. Я оперся свободной рукой о стол, склонив голову. Дракон внутри рычал, требуя выплеска, но я держал его в узде. Только боль. Только искупление.
Стук в дверь прозвучал как выстрел.
Я вздрогнул. Рефлексы сработали быстрее мысли.
Нож исчез в ящике стола. Фотографии друзей перевернулись лицом вниз, скрытые папками с отчетами. Я метнулся к умывальнику в углу, плеснул водой на руки, стирая кровь. Ткань сорочки уже была испачкана, но камзол скроет это.
— Войдите, — мой голос прозвучал ровно. Ни дрожи, ни сбивчивого дыхания. Маска генерала встала на место за секунду.
Дверь распахнулась.
В комнату влетела Донна. Ее глаза были красными, лицо мокрым от слез. Она выглядела хрупкой, сломленной.
— Астор! — она бросилась ко мне, не дожидаясь приглашения.
Я принял ее в объятия механически. Мои руки обвили ее талию, но внутри ничего не отозвалось. Никакого жара. Никакого озона. Только привычный запах ее духов — сладкий, цветочный, предсказуемый.
— Тише, — я погладил ее по волосам. — Что случилось?
— Она… она выгнала меня, — Донна всхлипнула, уткнувшись лицом мне в грудь. Ткань моего камзола впитывала ее слезы. — Она сказала, что я здесь лишняя. Что завтра она станет хозяйкой…
Глава 14. Дракон
Глава 14. Дракон
Донна всхлипывала у меня на груди, и ее слезы пропитывали ткань мундира, оставляя холодные пятна.
Они были как ледяные капли дождя на раскаленной броне — шипели. Ее недавно ввел я в качестве обмундирования. Когда маги принесли ее, бросая в нее заклинания, она шипела, отражая магию. Поэтому ее прозвали ласково «шипель». К тому же она разогревалась от попадающей в нее магии. Что было полезно в зимнее время. То и дело слышишь: «Кинь в меня заклинание. Хоть согреюсь!».
И снова в комнате запахло порохом, озоном и сталью. Словно призрак войны пронесся мимо.
Но даже ледяные слезы Донны не могли остудить тот огонь, что разгорался внутри. Я гладил ее по волосам механически, словно успокаивая испуганную лошадь перед боем.
Мои пальцы путались в мягких локонах, но разум был за сотни миль отсюда. На границе, изрытой траншеями и окопами.