— Как ты посмела выставить Донну за дверь! — выпалил я, но слова повисли в воздухе. Даже мне показалось, что они пустые.
В этот момент она подняла глаза. И я забыл, зачем пришел.
В них не было вины. Не было страха прислуги, которую вот-вот накажут. Там была сталь. Холодная, чистая сталь гордости. И что-то еще… Насмешка? Будто она видела меня насквозь. Будто знала про нож в моем кабинете. Про кровь на сорочке. Про ту пустоту, что я пытался заполнить криком.
«Несешь бред!», — мысленно фыркнул я, пытаясь вернуть мысли в нужное русло.
— Я ничего такого не говорила, — произнесла она.
Голос был ровным. Слишком ровным для той, кого только что обвинили в скандале.
Я снова втянул ее запах. Мне захотелось быть ближе к ней. Еще ближе. Хотелось говорить с ней, чтобы просто услышать ее ответ. Ее голос.
За моей спиной, в коридоре, появилась Донна. Всхлипывала. Тёрла глаза. Рядом маячила горничная, опустив взгляд.
— Она сказала, чтобы я убиралась вон! — Донна указала на нее дрожащим пальцем.
Я перевел взгляд с Донны на нее. На Ноэлию.
Донна плакала. Но Ноэлия… Она стояла прямо. Плечи расправлены. Подбородок вздернут. Если бы она действительно угрожала, если бы в ней была та злость, о которой говорила Донна, она бы сейчас кричала. Или дрожала от адреналина.
А она была спокойна. Как скала, о которую разбиваются волны.
«Тут явно не все однозначно», — пронеслось в голове. Четко. Ясно.
Глава 16. Дракон
Глава 16. Дракон
Запах страха Донны был настоящим, но уверенность Ноэлии тоже не выглядела как страх. Или она закостенелая в своих убеждениях настолько, что не чувствует за собой вины, или…
Впервые я почувствовал сомнения.
Но я не сказал ничего.
— Ты слишком рано начала устанавливать свои порядки, дорогая казенная невеста, — я сделал еще шаг. Жар от моего тела должен был заставить ее отступить. Должен был обжечь.
А я сам не понимал, почему мое тело реагирует на нее таким жаром, что я сам начинал задыхаться.
Но она не отступила. Она встретила мой взгляд. И в этот момент между нами проскочила искра. Буквально. Я почувствовал покалывание на кончиках пальцев.
Меня потянуло к ней. Не разумом. Животом. Низом спины. Инстинкт самца, почуявшего равного. Дракон внутри зарычал. Я забыл про Донну. Забыл про земли. На секунду мир сузился до этой комнаты, до этого странного запаха грозы и до ее глаз, которые не боялись меня.
— …Ты — временное неудобство, — закончил я фразу, но она прозвучала как оправдание. Себе самому.
Как жалкая попытка снова расставить все по местам. Вот — девушка, на которой я должен жениться ради земель. Там стоит женщина, которую я люблю… Одна здесь хозяйка, другая — просто гостья.
Я навис над ней, пытаясь запугать, подавить своей аурой. Но вместо страха я увидел в ее глазах вызов. И это… возбуждало. Пугающе, неправильно, но возбуждало. На мгновенье я перестал замечать это уродство.
— Если я так мешаю… Может, проще расторгнуть сделку? — спросила она.
«Да», — хотело крикнуть мое тело. «Останься. Позволь мне понять, что ты такое».
Но разум победил. Вернее, привычка.
— Земли мне нужны сейчас. А ты — инструмент.
Я развернулся резко, чтобы не видеть, как она смотрит на меня. Если я останусь еще на секунду, я сделаю что-то необратимое. Не то, что планировал. Не то, что должен.
Выходя, я почувствовал взгляд Донны. Торжествующий. Но теперь он казался мне липким и неприятным.
Я захлопнул дверь. Замок щелкнул, отрезая ее от мира. От меня.
В коридоре было темно. Донна подошла, чтобы обнять меня снова, но я мягко, но настойчиво отстранил ее.
— Я в кабинет, — бросил я. — Хочу побыть один.
Донна красноречиво вздохнула и обиделась.
Мне нужно было смыть кровь с руки. И понять, почему, черт возьми, воздух в комнате «уродливой невесты» пахнет свободой. И почему дракон на нее так реагирует!
Я никогда не принадлежал женщинам полностью. И не собирался. Я всегда сохранял себя в отношениях и не терял трезвости ума. Но сейчас со мной творилось что-то странное.
Глава 17. Дракон
Глава 17. Дракон
Я сидел за массивным дубовым столом, водя пальцем по сухому чернильному пятну на пергаменте. Кровь на руке давно засохла, превратившись в темную корку, но кожа под ней ныла, напоминая о том, что я заслужил эту боль. За их смерть. За то, что не уберег.
Боль напоминала о моменте, когда мне понадобилась физическая боль, чтобы заглушить шум в голове.
Но шум не утихал.
Вместо привычного холодного спокойствия, которое обычно накрывало меня после принятия жестких решений, внутри копошилось что-то мерзкое, липкое. Стыд? Нет, генералы не испытывают стыда за наведение порядка.